Чжу и телепат-псарь, бледные, как мел, даже не пытаются скрыть своё отчаяние.

— Живо, я сказал! — Ци-ван с яростью размахивает рукой, и несколько стражников мгновенно кидаются прочь, чтобы исполнить его приказ.

Пока все пребывают в напряжённом ожидании, главный псарь, понимая, что его жизнь буквально висит на волоске, пытается хоть как-то объясниться, нервно вытирая пот со лба.

— С-сын Неба, их перепрограммировали, — начинает он заикаться, его голос дрожит, трясясь на полу. — Я это точно заявляю. Сделано очень… очень умело. Сама структура агрессивного поведения была… уничтожена. — Он сглатывает, бросая быстрые взгляды на громопсов, словно надеясь, что они сейчас вдруг начнут разрывать друг друга на куски.

— Так перепрограммируй обратно!!!

— Я не мо…вернее, смогу, но придется подождать полгода.

— СКОЛЬКО?!!! — Ци-ван впивается глазами в псаря, его ноздри раздуваются, а челюсти напряжены, словно он готов броситься на несчастного.— У-У-У-У!!!

Ци-ван сдавленно рычит, размахивается и бьёт кулаком в стену. Раздаётся треск бетона и хруст арматуры.

— Через полгода Филинов разнесёт финнов в пух и прах!!! Мне нужны убийцы, а не эти… жалкие цирковые зверюшки!

Он обрушивает ещё один удар, и стена с треском раскалывается, обнажая внутренний каркас. Потолок угрожающе хрусти. Тяжелая балка с глухим грохотом падает вниз. Обломок с размаху приземляется на главного псаря.

Телепата раздавило в лепешку. Всё кончено. Ци-ван отшатывается, осматриваясь, будто не веря в то, что только что произошло.

— Эй, псарь! Вставай! — его голос полон растерянности. — Я приказываю тебе! Вставай, слышишь?!

— Это же был наш лучший телепат по работе со зверями! — восклицает Чжу. — Без него восстановление боевого характера громопсов займёт год, если не больше!

Ци-ван округляет глаза. Он оглядывается на разрушенные стены, на мёртвого псаря. Эта ситуация… слишком неудобная. И, как на зло, виноватого не найти. Ну, кроме него самого.

— А-а-а, твою ж налево! — рычит он сквозь зубы, разворачиваясь и быстрым шагом уходя в сторону своих покоев. — Хлебну опиума… и в гарем. Пусть эти девки хотя бы сегодня развлекут меня, — бормочет Император, скрываясь за дверью. Чертов день не задался! Если вообще не год… И всё из-за русского щенка! Будь проклят Вещий-Филинов и весь его род!

* * *"

"Солнечные лучи заливают двор и башни Турьего Рога, создавая игру теней на каменных стенах. Я стою на балконе, наблюдая, как Камила и Лакомка весело разговаривают внизу с прислугой, обсуждая последние новости. Возвращение в Сковородщину приносит им особую радость.

— Дом, милый дом, — произношу я вслух, ощущая лёгкий ветерок на лице.

Ну да, Сковородщина всё лето была нашим домом. Она теперь нам как родная.