— Может, лучше не надо, а то вызнаете мои тайны и придётся посадить вас под замок, чтобы не разболтали.

— Именно о тайнах, — подтвердила я. — Скажите, я правильно поняла, что это вы и Ванесса застали… госпожу Карину в спальне не одну?

— Называйте вещи своими именами, — посоветовал хозяин, сразу оставив шутки. — Застали мою жену с любовником. Всё верно. Прямо в нашей постели. Не слишком приятное зрелище. Вам это так интересно?

— Нет, совсем нет, — торопливо ответила я ему. — Я хотела спросить, рассказывали ли вы кому-нибудь об этом? Другу, сестре, ещё кому-то…

— Нет, совсем нет, — сказал он мне в тон, а потом серьезно добавил: — Об этом неприятно вспоминать, не то что рассказывать.

Если бы я смог, я бы скрыл это. Но слухи не остановить, Элизабет. От людей ничего не скроешь.

«Если ты не из болтливых, — мысленно говорила я хозяину, когда уже укладывалась в постель, — то это не значит, что остальные такие же. Значит, остается Ванесса. Кому могла пожаловаться на родную мать десятилетняя девочка? Другому, не менее родному человеку… Например, дорогой тётушке Боните».

Я была уверена, что слухи о покойной жене господина Тодеу распустила именно его сестра.

Вчера я убедилась, как легко она разрушает репутацию семьи, чтобы сделать гадость неприятному человеку. Неприятному ей человеку.

Любила ли она жену брата? Надо будет расспросить об этом… Ванессу.

С этим я и уснула, и проспала до самого вечера, потому что когда открыла глаза, то небо в окне было сумеречно-серым.

Хотелось спать ещё, но что-то мешало. Почему я проснулась? Что меня побеспокоило?

— …вы это прекрасно знаете, Десинд, — услышала я мужской, красиво поставленный голос, и рывком села в постели.

Господин Гибастиас! Что он здесь делает?!.

Вскочив, я набросила поверх ночной рубашки платок и приоткрыла двери, не решаясь сразу выбежать в коридор."

"Судя по всему, Гибастиас только что вошел, и это его голос разбудил меня. Красивый голос, но от него мурашки бегут по спине. Я поёжилась, когда Гибастиас заговорил снова:

— Это мой сын, вам это известно. Заключим выгодную сделку — я избавляю вашу семью от позорного нахлебника, вы отдаёте мне сына.

Голоса хозяина я не слышала, зато услышала, как заговорила Бонита:

— Тут и суд не нужен, — желчно заявила она.

 — Мальчишка — вылитый отец. Таких чернявых у нас в помине не было.

— Суд — это крайнее средство, — вкрадчиво произнёс Гибастиас. — Вы же не хотите процесса? Старый позор семьи Десиндов вспомнится, и все будут с удовольствием его обсуждать. В этом городишке так мало интересного…

— Позор нашей семьи? — наконец-то заговорил господин Тодеу. — А вы, значит, не считаете свое поведение позорным?

— Мужчине прощается многое, — по голосу угадывалось, что господин Гибастиас улыбается.