Я, может, и фыркнула бы, и рявкнула, чтобы не лапал, но толпа была такая, что и покрывало немудрено потерять.

Спустившись с причала для дирижаблей, подняла голову. Наш летающий корабль снова изменился. Огромный вытянутый шар, а под ним крохотная кабина, из которой все еще выходили люди.

– Карету! – прокричал Эмес.

Один из экипажей, стоящих напротив, развернулся. Пожилой кучер направил лошадей к нам.

Дверь распахнулась, опустилась подножка. Я легко забралась внутрь и села на мягкий на ощупь коричневый диванчик.

– Ведьмина роща, дом семнадцать, – назвал адрес ведун.

– Особняк рода Валынских? – уточнил возница.

– Верно, – подтвердил мой сопровождающий.

Карета тронулась.

Глава 5

Вот это домина! Кое-как выбравшись из кареты, я с открытым ртом разглядывала коттедж, который вполне тянул на замок в миниатюре. Статуи-колонны, черепичная крыша с огромным дымоходом, небольшие башни с флюгерами, резное крыльцо… А балкон! Да это целая терраса!

Впечатляет!

– Алевтина, не стой столбом, иди вперед, – раздраженный голос господина Валынского вернул меня в действительность.

Так вот почему он такой сноб! Если бы я была хозяйкой роскошного домищи, а меня отправили за какой-то девицей, торгующей тушенкой в магазине, я бы тоже фыркала от недовольства.

Это же сколько мне чести оказано! Не удержала улыбки, уголки губ сами поднимались.

– Алевтина! Ну что ты застыла?

Я было прикоснулась к кольцу на калитке, но отдернула руку. Как-то стыдно в дом к незнакомым людям в одеяле. Не тот вид, чтобы новые знакомства заводить.

– А может, мы где-нибудь мне юбку раздобудем? – Я и вовсе отступила на шаг от огромных кованых врат.

– Ты тратишь мое время, девочка.

Резко подхватив меня на руки, Эмес открыл калитку и двинулся по широкой, вымощенной белоснежной плиткой тропинке к парадному входу.

– Отпустите, я сама. – Дернулась из его объятий, но он сжал сильнее. – Поставьте меня на ноги!

Но кто бы слушал мои вопли.

– Девочка, ты забыла, я доставщик, а не экскурсовод. И не стану ждать, пока ты с открытым ртом все осмотришь, или еще лучше – рванешь по лавкам в поисках вечернего платья.

Вредина! Уставилась на него, не моргая. Какой же он невыносимый, самодовольный, самовлюбленный и… и… В моей голове закончились прилагательные.

– И что, смолчишь? Неужто слов не осталось? – Он будто читал мои мысли.

– Приличные действительно закончились, а ругаться нехорошими мне мама не разрешает, – съязвила.

– Хорошая мама! – Он подленько ухмыльнулся. – Что ж, молчаливая ты мне даже больше нравишься.

– Какая честь! Но где это я маху дала, что хоть немного вам нравлюсь? Непорядок! Нужно срочно исправлять.

– Какие твои годы, мелкая, – оскалился он в улыбке, – еще исправишь.

Я нахмурилась и отвернулась.

По краям дорожки пестрели клумбы.