У нас аврал за авралом. Я устал! Хочу поесть вдоволь, может, даже чего погорячее принять, а потом сесть у телика и посмотреть передачу, как там будут барабан крутить и черные коробки открывать. Я имею на это право!

– Правильно, – поддакнула напарница.

– Еще могу вам предложить чудесные шпроты, – вставила я свои три копейки. – Режете хлебушек и прямо из банки достаете цельную рыбку и кладете ее на кусочек, маслице мякушку пропитывает… Вкуснятина.

Мужик опять сглотнул.

– Давайте. Две!

Я усмехнулась и достала с полки деликатесы.

Счастливый донельзя мужчина складывал свое добро в черный пакет. Рассчитавшись, он вручил жене пачку замороженной брокколи и пошел на выход. Она, сжав челюсти, поплелась следом.

– Жалко его, – пробормотала.

– Любовь зла. А ты смотри и учись, Алька. Мимо нас каждый день столько людей проходят, столько судеб… Думаешь, долго их брак продлится?

– Не знаю. – Неуверенно пожала плечами.

– Ровно до того момента, как этот мужичок не приглянется какой бабе поумнее этой фифы. Его же отбить, как два пальца… Борщ, сало и по голове погладить. Спросить, как на работе, выслушать жалобы – все, бери тепленького. А если еще ему постоянно улыбаться и вовремя на пульте от телевизора батарейки менять, так и вовсе имя бывшей жены забудет.

– Неужели она этого не понимает?

Я выглянула в окно. Парочка продолжала ругаться, стоя около «Газели».

– Она просто не любит. Видимо, он при должности небольшой, а она на его горбу в сытную жизнь проехаться хотела. Да только не учла, что брак – это союз, где подстраиваться друг под друга должны оба.

– Почему сразу «не любит»?

– А потому! Если любишь, Аля, то услышишь, что мужчина твой голодный и уставший. А коли так, молча накормишь и нервы трепать не станешь. Она же тут развела – вредно, полезно… Сытно должно быть мужчине. Сытно!

Я согласно кивнула.

* * *– Все, Аля, конец смены, а теперь на улицу. Ящики ждут! – прилетел мне в спину оптимистичный рык напарницы.

Судя по тону, идея подрабатывать, правда, бесплатно, грузчиком ее «очень вдохновляла». Вытащив из шкафчика тканевые перчатки, она, недовольно скривившись, отправилась на выход.

– Я сейчас, тетя Нюра, – крикнула ей вдогонку, одной рукой развязывая фартук, а второй собирая продукты домой.

Позже времени не будет, никто не ждет копуш.

А есть ой как хотелось.

Живот предательски заурчал, стоило задать самой себе извечный философский вопрос: а что готовить на ужин? Мысленно я уже и макарошки отварила, и тушеночку открыла, и зеленый лучок нарезала, и…

В общем, любила я поесть. Вдоволь так, с аппетитом, да под телевизор.

– Время, девочки, – нетерпеливо поторапливал директор.

Чтобы его разорвало!

Живот снова запел печальные серенады.