Но Игорь ограничился стулом, на щепки которого молча смотрел, не замечая ничего вокруг.

— Иди за ней, — проговорила я тихо. Возможно, тихо настолько, что он меня вовсе не услышал. — Иди.

Словно выйдя из оцепенения, он перевел взгляд на меня. Нахмурился так, будто увидел здесь впервые.

— Зачем? — от вопроса повеяло льдом.

— Ей, нужен отец. Неужели ты не понял?

— И что я ей дам? — всё тот же холодный тон и кулаки исчезли в карманах брюк.

— Я не знаю, что отец может дать своей дочери. Мне нечего на это ответить. Просто иди за ней и поговори.

— Хочешь, чтобы я ее утешил? — выплюнул он цинично. — Чтобы дал ей понять, что оплакивать наркомана — нормально?

Звонкая пощечина снова разрезала воздух.

В этот раз ударила я.

— Артём не был наркоманом. Никогда. Запомни это, — едва сдерживая слёзы, ткнула пальцем ему в грудь. — Никогда.

— Мне плевать кем он был, но факты говорят сами за себя.

— Какой же ты идиот, — покачала головой, глядя в его холодные бездушные глаза. Что-то в нем изменилось. Словно кто-то сорвал маску и показал мне его истинное лицо, в котором не было ни капли привлекательного. — Ты даже не понял, о чем говорила твоя дочь. Чего просила…

— Я дал ей всё! — отрезал он резко, а затем более сдержано, явно с трудом удерживая себя в рамках, добавил. — Поехали ко мне, там поговорим.

— Никуда я с тобой не поеду, — обошла его стороной и ударила по ладони, которой он пытался меня поймать за локоть. — Не прикасайся ко мне, — бросила ему, не оборачиваясь, и быстрыми шагами покинула актовый зал, хлопнув дверью.

Мне нужно оказаться как можно дальше от него. От его влияния, от его гнетущей ауры. От того сумасшедшего давления, что он оказывает на меня одним только взглядом.

Нужно освободиться от его участия в своих мыслях, чтобы, наконец, остаться один на один с собой и понять чистоту своих и его желаний.

Глава 37

Чайная ложка глухо ударяется о стенки кружки, наполненной горячим кофе. Не помню, добавляла ли я сахар, но помешивать не перестаю. Глядя в темную жидкость, что закручивалась воронкой от простых манипуляций ложкой, пыталась создать в голове вакуум, свободный от мыслей. Свободный от холодных океанов голубых глаз. Свободный от мыслей о том, что где-то в центре города вчера вечером или, возможно, сегодня ночью, был продолжен конфликт, начало которому, как стало очевидно вчера, было положено еще задолго до моего знакомства с Вилкой и ее отцом.

Чужая семья — потёмки, но меня случайным образом занесло в самое темное и потаенное место их отношений. Эгоизм. Равнодушие.

Вынула ложку из кружки и положила ее рядом, наблюдая за тем, как черная воронка замедляет водоворот.

— Твою мать! — донеслось из маминой комнаты вместе с мелодией звонка.