На то, что угрожал мне точно так же, как когда-то Глеб, я все равно не смогла удержаться и поддалась его напору.

Выйдя из ванной, я не нахожу Эмиля в комнате. Дочка повторяет стишок, измеряя коридор небольшими шагами.

— Мам, я все, — выдыхает, протягивая мне книжку. — Ты подержи, я тебе расскажу и спать. Глаза слипаются.

Улыбаясь, приобнимаю дочь, прижимаю к себе.

— Давай.

Буквально через двадцать минут Эмилия засыпает в своей кровати. Глажу ее по голове, целую в висок, мысленно подмечая, что она сильно похожа на своего отца. Характер, внешность... Манера общения (временами).

Бестужев в своем кабинете. Я слышу его голос, резко останавливаюсь у двери. Пытаюсь сообразить, о чем идет речь, но до меня ничего не доходит.

— Ты уверен? — рявкает он. — Информация не может быть ложной?

Интересно, о чем идет речь.

— Да не знаю я! Но... Знаешь, в принципе ожидаемо. Человеку важен сын. А на дочь он давно наплевал. Никогда не интересовался. Можно сказать, когда-то продал ее.

Я без стука захожу внутрь и, взглянув в лицо Эмиля, хмурюсь. Бестужев прощается со своим невидимым собеседником и бросает телефон в сторону.

— Что происходит?

— Ничего интересного, — отводит взгляд.

И его это действие отчетливо дает понять: разговор касался меня.

— Расскажешь или мне пытать тебя?

Эмиль усмехается, хлопая ладонью по своему бедру.

— Иди ко мне, — и это не приказ, а просто просьба. Смягчился, значит, мерзавец? Пожалел о своих словах? — Расскажу.

Выдохнув, сажусь на край стола, но Эмиль хватает меня за руку, притягивает к себе. Располагает на своих коленях.

— Не переходи границы...

— Их давно нет, — горячо шепчет мне в губы.

— Ты установил четкую границу между мной и тобой, когда начал угрожать мне дочерью, которую я воспитывала одна и пыталась защитить от всех на свете.

Ты начал качать свои гребаные права, на которые я плевать хотела!

— Чшшш, не заводись, Волчонок. Я не хочу ссориться. Прости... Я уже пожалел. Но иногда ты можешь вывести человека из себя и заставить сказать необдуманные слова.

— Это ты... Можешь необдуманные слова говорить. Где же ты потерял свою сдержанность? Так хвалил себя... Что ты гораздо разумнее меня.

— Это было давно, — очередная усмешка и легкий поцелуй в шею.

— С кем ты по телефону разговаривал?

— Со знакомым.

— И дело касалось меня, верно?

— Арин, это не очень приятная тема. Ты уверена, что...

— Я хочу знать все, что относится ко мне, Эмиль.

Бестужев вздыхает. Поднимает на меня глаза, смотрит пристально.

— У твоего отца есть сын, Арина. Ему почти восемнадцать. Ну и, соответственно, женщина... Кстати, живет он с ней давно. Ты знала что-нибудь?

— Нет, — удивляюсь я. Даже отстраняюсь слегка и внимательно изучаю лицо Эмиля. Чтобы понять, не шутит ли он. — Ты серьезно? Брат... Женщина? Ничего подобного не слышала. И вообще...