Другую блузку натяну на себя и иду.

Бестужев вместе с дочерью спускаются на улицу. Я в который раз за день переодеваюсь и иду следом за ними. Но выйти из подъезда не получается — Эмиль ждет меня у лифта.

— Ты же дочери что-то обо мне рассказала... Хотя бы скажи, что именно. Чтобы я имел в виду. Не представляю, как с ней объяснюсь.

— Это твои проблемы, — проворчав, прохожу мимо.

— Арина! Черт! — он берет меня за руку. — Ты специально выводишь меня из себя, да? Я впервые с ней общаюсь. Имей совесть, Волчонок.

— Теперь я еще и бессовестной стала, да, Эмиль?

Бестужев ухмыляется.

— Как я люблю, когда ты злишься. Ладно, в компании с тобой поговорю как надо. Вижу, ты сильно по мне соскучилась. Да и Эмилия тебя сдала. Волчонок, я тоже тебя безумно люблю. И тоже храню некоторые фотографии.

Мне остается только фыркнуть в ответ, выйти из подъезда и сесть в машину Эмиля. Дочь уже расположилась на заднем сиденье.

Обещаю малышке забрать ее вместе с Бестужевым. Более того, мой «хороший» босс дает слово, что мы втроем обязательно проведем вечер вместе.

В компанию едем в полной тишине. Я смотрю из окна, даже не поворачиваюсь к Эмилю.

Точнее, иногда бросаю на него короткий взгляд и сразу же отворачиваюсь. Не понимаю, почему он так сияет от радости.

— Что тебя так забавляет? — спрашиваю уже на парковке.

— Может быть, то, что у меня есть прекрасная дочь?!

— Жалеешь, что вовремя не стал разбираться?

— Жалею. Расправлюсь с каждым, кто обвел нас вокруг пальца. В том числе и с твоим отцом. Надеюсь, не будешь обижаться.

— Обижаться? — вскидываю брови, резко оборачиваясь к Эмилю. — Ради бога. Делай все, что хочешь. У меня давно нет родителей. Какой с него отец, если чужой сын ему гораздо важнее и нужнее, Эмиль? Он наплевал на меня! Я лежала в больнице! Я подыхала! Я умоляла, чтобы с моим вторым малышом ничего плохого не случилось! И тогда за моей спиной не было никого, на кого я могла бы положиться.

Только бедная Дилара. То на работу бегала, то в больницу. Потом, после того как меня выписали, в своей квартире за мной ухаживала, — всхлипываю. — Я только ради дочери упорно держалась на ногах. Не будь ее, я бы давно свалила как можно дальше. А раньше не могла! Было страшно! Потому что деньги Глеба могли лишить меня моей малышки. Понимаешь? Нет, ты ни черта не понимаешь! Знаешь, как я мечтала, чтобы ты появился в моей жизни вновь? Знаешь, как я искала тебя глазами везде? Знаешь, как ты мне был нужен, Эмиль?! Нет, ты ни черта не знаешь!

Эмиль притягивает меня к себе, обнимает. Целует в шею, зарывается в мои волосы пальцами.

— Чшшш... Прости, Волчонок. Прости меня, — горячо шепчет в губы. — Прости, родная. Обещаю, больше никогда не позволю кому-либо лезть к нам. Обещаю, что не дам в обиду ни тебя, ни дочь. Обещаю...