Тебе нужно помочь ей с примеркой и, конечно же...

— Я поняла. Когда?

— Завтра.

— Отлично. Куда ехать?

— Ко мне. Я тебе скину адрес.

— Хорошо, — выдавливаю из себя. — И мы будем в расчете? Ты мне помог с разводом, я тебе — с той девушкой.

— Так точно, — говорит он.

Я хочу встать, но Эмиль не отпускает. Крепче держит меня, касается носом шеи, вздыхает.

— Мне домой ехать надо.

Девушка... Значит, он девушек привозит в свой дом. Тем более модель. Очень красивая и стройная. Черт! Черррт! Почему же мне так больно? Ведь давно не испытывала таких чувств. А сейчас...

— Куда же ты спешишь? Рабочее время не закончилось. Кстати, ты передала новый проект, чтобы принесли мне?

— Да, еще днем. Эмиль, я серьезно. Отпусти меня. Что-то плохо себя чувствую.

И Эмиль, конечно, не верит. Самодовольно ухмыляется, мерзавец.

— Что же ты там напридумывала, Арина? Я это выражение лица прекрасно помню. Не забыл, как убивала меня, когда я хотя бы пару слов с улыбкой на лице другим девушкам говорил. Так что...

— Эмиль, не надо. Если ты думаешь, что это ревность...

— А что, если не ревность? — издает хриплый смешок. — Ладно, не важно. Но будь у меня женщина, ты сейчас не сидела бы так близко ко мне. Мой характер ты знаешь. Я не любитель играть на несколько фронтов, Волчонок.

— Мне пора, — удается встать. — Спасибо за помощь с разводом. Тяжесть на плечах исчезла.

«Но легче не стало все равно», — добавляю мысленно. Модель... У него дома...

Черт!

Я выхожу из кабинета и, забрав свои вещи из своего, иду на парковку. Где меня ждет сюрприз. Отец собственной персоной.

— Ну наконец-то! — почти рычит, увидев меня. — Рабочее время закончилось, Арина! — он тычет пальцем в стекло наручных часов. — И чем же ты там занималась, что не смогла вовремя покинуть компанию?! Внучка снова одна дома, да? Ты никогда не изменишься? Когда вы жили с Салтыковым, там хотя бы прислуга присматривала за ней! А сейчас кто?

— Секунду, дорогой родитель, — выставляю руки вперед. — Ты на меня не ори — это раз. Два... Я не в том возрасте, чтобы слушать твои вот эти, — кривлюсь, не договаривая. — А третье, папочка, моя дочь взрослая, самостоятельная и очень умная девочка. Справляется со всем точно так же, как и я. Мы созваниваемся раз двадцать в сутки, и я в курсе каждого ее действия. Так что не нужно волноваться за нас. Окей? Ты же волнуешься, да?

Ага. Хрена с два он волнуется. Он пришел покомандовать. Испортить настроение. Ведь до него уже стопроцентно дошло, что мы с Глебом развелись. Надо же выплюнуть свой яд. Как-никак, сын друга ближе, чем родная дочь.

Мы стоим у моей машины. Отец смотрит на меня как на какую-то потаскушку, которая переспала со всеми, кто работает в офисе Эмиля. Надо же так ненавидеть собственного ребенка.