– Девственница?

– Да, – и откуда столько уверенности в голосе похитителя? Он что, лично меня обследовал?

– Мхм, – смотревшая на меня женщина была старой. Очень. Я бы сказала даже древней. Но тем не менее цепкие голубые глаза оставались всё такими же прозрачными и проницательными. С жаждой и интересом к жизни и всему окружающем. – М-де, не красотка, – выдала она и вдруг схватила меня за подбородок своими хищными крючковатыми пальцами и принялась поворачивать мою голову из стороны в сторону, внимательно осматривая моё лицо. Было не больно, но неприятно, словно я породистая лошадь, и меня разглядывает придирчивый покупатель.

 – Какие черты лица благородные, кожа тонкая, гладкая, как шёлк, полупрозрачная, и одновременно бархатистая, как персик. А руки… а вот руки самой настоящей служанки. Мозоли вона какие, работы тут непочатый край, чтобы привести её ладони в надлежащий вид мне придётся вложиться на нужные масла. А ещё она хоть и не палка от швабры, грудь, ягодицы неплохие, но всё же рёбра торчат, а многие клиенты не любят, когда гремят костями…

– Даже и не думай, Молли, ни на медяшку не уступлю! – выдал набычившийся похититель, прекрасно понимая, что старуха намеревается заплатить меньше, чем они договаривались…

В итоге всё же хозяйка борделя, а это была именно она, сбила цену практически в два раза.

Но по довольно блеснувшим глазам рыжего мне стало понятно, что и без того он сорвал приличный куш.

– Её в комнату для новеньких, – махнула рукой мадам Молли кому-то из своих слуг, сама же замерла на крыльце заднего двора, продолжая с холодным интересом меня рассматривать. – У меня есть вопросы к тебе, милочка, будь готова говорить только правду.

Иного не приемлю. Ты же не хочешь получить холодных плетей по своей узкой, идеально-алебастровой спинке?

Глава 37

Рыжий предусмотрительно не назвал моего имени. Ведь по факту графиню ла Асолье он убил, и она никак не может ""всплыть"" в заведении мадам Молли. Поэтому старухе пришлось устроить допрос с пристрастием.

– Ита-а-ак, рассказывай, – после непродолжительного молчания, наконец-то заговорила давняя карга. Задумчиво постучав острым когтем по гладкой столешнице, принялась с удвоенным интересом рассматривать моё лицо.

Её холодные глаза смотрели не мигая, точно на меня, заставляя всё моё нутро сжиматься от страха и предчувствия чего-то нехорошего. – Кто ты такая, где живёшь, кто родители, чем занимаешься? От твоего ответа будет зависеть очень многое, в том числе и цена, – выдала мадам и резко качнулась вперёд, как кобра во время жалящего броска. Чисто интуитивно мне хотелось дёрнуться назад, но усилием воли и на голом упрямстве заставила себя сидеть неподвижно. В глазах женщины мелькнуло уважение.