Наслаждения от быстрого секса с Евой получил столько, сколько за восемь лет не доставалось. Вместе взятые восемь лет. Будто и не сексом раньше занимался, а удовлетворялся с помощью резиновых женщин. Уродливых к тому же и совершенно не возбуждавших.

Впрочем, рядом с Евой любая покажется уродиной. Ни до, ни после знакомства с ней Арам не встречал девушки прекраснее.

Паршиво только, что этот один-единственный контакт по-быстрому для него все равно, что жалкая семечка для смертельно голодного человека. Даже червячка не заморил, а хотелось сытного обеда.

Через время заметил, что у него на рубашке тоже почти ни одной пуговицы…

Глава 37.

Сообщение

«Что же я натворила!» — ругала себя Ева.

Она спешила к себе, звонко цокая каблуками. Буквально летела.

Почему-то казалось, что на нее смотрели все, ну вот абсолютно все. Люди еле сдерживались, чтобы не тыкать в нее пальцами.

Проходя по коридору к кондитерской, Ева представила, с каким удовольствием клиенты отеля над ней посмеялись бы, узнай они, что только что с ней случилось. Впору было краснеть, сгорать со стыда, ругать себя на все лады за столь легкомысленное поведение, но… но.

Вместо грозных слов в голове все играла песня нежно любимого бабушкой Фрэнка Синатры «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Пели саксофоны, трубил целый оркестр, и даже хотелось танцевать. Как в таком настроении себя ругать?

— Салют! — проговорила она охраннику.

А тот при ее появлении нервно икнул и чуть не забежал за штендер.

Ева отдала ему честь, как это делали в фильмах. Насладилась его вытянувшимся лицом и вплыла в собственное крошечное королевство под названием «Сахарная».

Впрочем, оставила на двери табличку «Закрыто».

Громко выдохнув, пошла прямиком на кухню. Открыла шкафчик, где они с помощницей, Дашей, хранили фартуки и запасную одежду. Потом скинула рубашку Арама, повесила на вешалку и только хотела достать сменку, как увидела в зеркале внутренней дверцы, что этот Павлин неощипанный не только платье попортил, но и ее саму «помял».

На филейной части отчетливо виднелись отметины. Красные точки, очень напоминавшие следы от пальцев, удивительно симметричные — справа и слева, ровно в тех местах, где Арам схватил Еву, прежде чем уложить на диван.

Это явно от его лапищ, больше неоткуда взяться. И как она умудрилась вообще не почувствовать никакой боли, когда он это с ней делал?

— Ну Арам… — затрясла она кулаком.

А ведь раньше был нежным. Таким нежным, что Ева от его ласк плавилась, прямо как шоколад в сотейнике на плите. Все же он очень изменился — стал гораздо крепче, весь такой мускулистый, твердый на ощупь, будто только в спортзале последние восемь лет и пропадал. Какой внутри твердый, такой и снаружи.

Повзрослел, заматерел, огрубел.