— Но этого быть не может, — проговорил он с чувством. — Ты точно не сочиняешь?

Ева ехидно ему улыбнулась:

— Это очень удобно, да, Арам?

— Что именно? — нахмурил он брови.

— Обвинить во всем меня очень удобно, да? Глупая восемнадцатилетняя девчонка сбежала беременная от тебя, такого искреннего и верного. А ты ну ничего, абсолютно ничего для этого не сделал, да?

— Не сделал! — процедил он сквозь зубы. — Не сделал, мать твою…

И тут она уперла руки в боки, бросила свысока:

— Я тебе звонила пятьдесят раз с разных номеров, я тебе писала! Не увидел? Не заметил? Случайно пропустил, да?

— Не звонила! — отчеканил он строго.

 — После нашего последнего телефонного разговора у меня случился приступ аппендицита, меня положили в больницу на операцию. Все, больше я от тебя ничего не слышал.

— Какая еще операция, Арам? — продолжила наступление Ева.

Он не удержался, схватил ее за локоть, отвел подальше от фонаря, поближе к своей машине, и там в сравнительном уединении расстегнул низ своей рубашки, а потом потребовал:

— Руку дай.

— Что? — округлила глаза Ева.

— Сказал, руку дай!

Арам схватил ее кисть и засунул ее себе под рубашку.

Приложил холодные пальцы к старому шраму.

Ева замерла, ощупывая его шрам, пресс. При этом задышала часто-часто.

— Я бы никогда, слышишь, никогда не проигнорировал твой звонок! — проговорил Арам с чувством.

Но гадкая девчонка вместо того, чтобы проникнуться искренностью его слов, лишь отпрянула.

— Ох, как удобно все спихнуть на какой-то шрам, который вообще ничего не доказывает. Тебе могли сделать операцию когда угодно!

— Тебе выписку из больницы с датами принести? — зло процедил он.

— А принеси! — воскликнула нахалка.

— Я принесу, Ева! Но и ты хоть как-то докажи, что приезжала… — потребовал он.

— Как, например? — насторожилась Ева.

— Начнем с того, что ты подробно опишешь девушку, которую видела. Давай во всех деталях.

— Ну…

Ева вдруг замерла, Арам даже думал, смолчит, пошлет его куда подальше и уйдет. Слишком частым, слишком прерывистым было ее дыхание. Но она ответила:

— У нее были совершенно необычные волосы, будто серебром обсыпали. Ну, знаешь, такие кукольные кудри. Одета очень откровенно: короткие шорты, майка, грудь большая такая, размер четвертый, наверное… И серьги красивые — жемчужные гвоздики.

Вот.

— Ты не серьги с одеждой описывай, а черты лица. Скулы, цвет глаз, нос. Ну? — спросил он строго."

"— Арам, я не помню! — пожала плечами Ева. — Это было восемь лет назад… Что отпечаталось в памяти, я тебе рассказала.

— Хорошо, — кивнул он. — Что ты запомнила, кроме девушки?

— В каком смысле? — склонила голову набок Ева.

— Подъезд, дом, хоть дверь опиши, — потребовал с чувством.

— Не помню я… Запомнила только девушку.