— Мама, а кто это? — вдруг повернулась к Еве малышка.

И тут Баграт увидел, что ее правое ушко чуть скошено сверху, будто у господа рука дрогнула, когда лепил эту замечательную девчонку. Ну точь-в-точь как у ее папы.

«Да, зря Арам ДНК-тест делал, невооруженным взглядом видно, чьих кровей эта дева будет», — только и успел подумать Баграт, когда к нему подлетела Ева.

— Отпусти ее! — зарычала на него тигрицей.

Баграт отпустил, отпрянул даже, наблюдая, как Ева схватила девочку на руки и поспешила в сторону. А ее родственница в это время уронила пакет с продуктами на пол, выпустила из рук воздушные шары.

Те взмыли к потолку, а она, не теряя времени, схватила стоявший сбоку веник с деревянной ручкой и бросилась на него со словами:

— А ну пошел вон отсюда! Или я тебя сейчас поганой метлой…

«Ведьма!»

Баграт только и успел, что выскочить из квартиры, а то, не ровен час, и правда огрели бы. Забежал в лифт, нажал на кнопку первого этажа и выдохнул.

Странное дело, должен бы пыхтеть от гнева, а на щетинистом лице улыбка от уха до уха, и в груди счастья столько, сколько давно уже не было. Шутка ли, у него теперь есть внучка! От этого знания сердце щемило едва ли не сильнее, чем когда узнал, что на свет появился Арам.

Самая первая девочка в поколении. И какая ладная: красивое лицо, волосы, а глаза-то, глаза — умные, видно сразу, папины. Посмотрела на дедушку и сразу до души достала одним лишь взглядом. Не ребенок, дар божий.

Баграт сразу решил: если Бог и наградит его другими внучками, эта будет самая любимая.

«Наденька, цветочек мой аленький, дедушка о тебе хорошо позаботится, будешь у меня самая счастливая!»

Только армянской девочке нужно и имя армянское.

Будет Назели!

Глава 31. Плохой или хороший?

— Надя, доченька, как ты? — спросила Ева дрожащим голосом.

Она всмотрелась в растерянное лицо девочки, прижалась губами к теплой щеке.

— Я в порядке, мам… Я не упала, отпусти…

Ева нехотя опустила ее на пол в прихожей.

— Какой странный дядя, мам. А кто он? — все же продолжила выспрашивать Надя.

— Ты права милая, это странный дядя. Никто. Просто очень странный дядя… — бездумно пробубнила Ева и потянулась к двери, заперла ее на все замки.

— Наденька, милая, иди ручки мой, переодевайся, будем купаться и спать ложиться, — нежным голосом позвала ее бабушка.

— Оки-доки, — кивнула та и исчезла в ванной.

Ева с бабушкой собрали вывалившиеся из пакета продукты и отправились раскладывать все по местам.

Уже там, за закрытой дверью кухни, сердца квартиры Брусничкиных, бабушка спросила Еву:

— Объясни, что происходит?

И Ева принялась объяснять. В красках и лицах повторила бабушке недавний разговор с Багратом Барсегяном.

— Каков хам! — зацокала языком бабушка. — Правильно я его метлой! Надо было еще по темечку стукнуть.