Наверное, ничего страшного, что она позволит Араму немножко о себе позаботиться?

И они вполне мирно покатили по загруженным машинами краснодарским улицам.

Арам сосредоточился на ведении авто, лишь изредка с беспокойством поглядывал на Еву. А когда подъехал к дому, где располагалась бабушкина квартира, спросил:

— Ничего не болит?

Ева невольно усмехнулась.

— Странный ты, Арам. Утром раздавить обещал, а вечером беспокоишься, машину чинишь, домой везешь… Нелогично!

— Раз умничать начала, значит, точно оклемалась, — подметил он со вздохом облегчения. — Что до помощи, все очень даже логично.

Какой нормальный отец позволит, чтобы его дочь возили на разбитой машине? Тебе ее починят и пригонят в ближайшее время. Я договорился, чтобы заодно посмотрели и двигатель, получишь как новенькую. Ты должна возить моего ребенка исключительно на исправном авто.

«Вот о ком он заботится — о дочери, и вовсе не обо мне. Ну да, против такой логики не попрешь…»

— Арам ты Надю знать не знал еще недавно, с чего вдруг такая забота? — все же не выдержала.

И заработала за этот вопрос долгий, тяжелый взгляд. Арам этим взглядом будто открывашкой пытался вскрыть ее душу — такое у нее возникло ощущение.

На ее вопрос не ответил, лишь прогремел с непроницаемым выражением лица:

— Уступи мне, Ева. Стань моей… И позволь видеться с Надей. Я обещаю, тогда ты ни в чем не будешь знать отказа.

При этом он так на нее посмотрел, что на какую-то долю секунды ей захотелось закричать «Да! Да, да… Я хочу быть твоей!»

Да что там, она действительно этого очень хотела… раньше. По триста раз на дню представляла, как он за ней приедет, как будет умолять ее о прощении, как бухнется перед ней на колени с предложением руки и сердца.

Поблагодарит за Надю, станет рвать на голове волосы, узнав, что она все это время холила его дочь.

Конечно же, мечтать о таком было по меньшей мере наивно. Но какая девушка не грезила, чтобы за ней ухаживал любящий, надежный и заботливый мужчина?

Только вот Арам не был надежным и любящим. Ей ли не знать?

Реальность далека от мечтаний.

Он грубый и циничный самодур. Только и умел, что давить, приказывать, вынуждать Еву поступать так, как его павлиньему величеству надо. И плевать ему на ее мнение.

Всегда было плевать!

Арам Барсегян уважал желания и мнение только Арама Барсегяна. Ему плевать, чего хотела сама Ева. Так было и в школе, и после. Наверное, когда его рожали, в палате сначала появилось его эго, а потом уже он сам

Но даже если не брать в расчет его замечательный характер, что он ей предложил? Стать любовницей? Неужели и правда не понимал, как унижал, предлагая такой статус?

Пусть глупое сердце Евы до сих пор трепетало, стоило Араму появиться, она никогда не согласится на его предложение.