Наденьке окажут необходимую помощь.

Арам прикинул, что в эту самую минуту могло твориться в «Орионе» и с удивлением обнаружил — ему до одного места. Надо бы поехать, но не поедет, с места не сдвинется, пока Надя в больнице. Да и Еве, его маленькой храброй девочке, скорее всего, очень нужна поддержка и внимание.

— Если важно, езжай, сынок, — все подбадривал его отец.

И Арам выдал ему, чтобы больше не приставал:

— Все мое важное и нужное за теми белыми дверями, ясно тебе?

Думал, отец станет спорить, но нет. Тот кивнул с пониманием.

Так и сидели, сцепив зубы из-за сумасшедшего напряжения, пока наконец в дверях не показалась Ева. Никого и ничего не видя, она бросилась прямо к Араму, который подскочил ей навстречу.

— Я же ей говорила, — размазывая слезы по щекам, принялась лепетать она, — нельзя ей много сладкого! Опять всю кожу красным обсыплет, как раньше. А она непослушная! Через дорогу за пирожным…

Ева уткнулась Араму в грудь и принялась тихо всхлипывать.

Он прижал ее к себе. Внутри все болело, ныло от того, что его ребенок пострадал. И все из-за какого-то дебила на белом седане. Ну ничего, он разберется с ситуацией.

— Наде очень плохо? — осторожно спросил.

— Да нет, нормально вроде. Считай, легко отделалась, хотя на руке здоровый синячина и на голове шишка. Правда, испугалась сильно. Может, хоть это ее чему-то научит, — выдохнула она, все еще всхлипывая. — Ты езжай в отель, там без тебя апокалипсис творится…

— Я никуда не поеду… плевать на отель, — покачал головой Арам.

— Надя все равно сейчас отдыхает, ее можно будет забрать только через три-четыре часа. Ты не волнуйся, я буду тут, послежу, вдруг что.

Сказала, а сама еще плотнее к нему прижалась, обняла, словно и не думала, что он на самом деле мог уйти. Арам тоже ее обнял, замер, уткнувшись губами в ее макушку, вдохнул сладкий, кокосовый аромат волос. Наверное, пропитались запахом тех пирожных, из которых она с помощницей сегодня делала пирамиду в зале.

Арам вроде и не собирался, а слова как-то сами изо рта вырвались:

— Ев, выходи за меня, а? Давай жить одной семьей. Понимаю, я не самая лучшая кандидатура. Вспыльчивый, бешеный, и вообще… но я тебя люблю! Надю люблю… Это чего-то да стоит, как считаешь? Буду заботиться, никогда тебя в обиду не дам!

Понятия не имел, как смотрелся со стороны. Ведь в коридоре они не одни, и его предложение, скорее всего, слышали другие. Но в тот момент ему было плевать. На всех плевать, кроме самой дорогой и самой любимой женщины.

— Да ответь ты ему согласием! Жалко смотреть на парня… — вдруг врезался в уши бас отца.

«Это он Еве?! — у Арама аж глаз задергался от возмущения. — Везде залезет…»

— Отец, не встревай! — рявкнул он без всяких церемоний.

Ева подняла голову, посмотрела на Арама круглыми глазами.