— То есть ты выдумал для нее любовника, подкупил свидетеля и всю эту лапшу развесил мне на уши, так? — хрипел Арам, больше не узнавая в этом покрасневшем престарелом армянине своего любимого отца.

— Я попытался ее поискать по своим каналам, сын. У меня не получилось, и я не хотел, чтобы ты жизнь положил на ее поиски! Я добра хотел…

— Ты даже не проверил ее дальних родственников.

— Ты знал, что у ее бабушки была сестра? Я нет! — возмутился Баграт.

Арам всегда верил, что отец хотел для него лучшей доли. И вот сегодня эта вера закончилась.

— Ты вообще хоть кого-то любил сильно? — спросил Арам неожиданно даже для самого себя.

Отец не задумываясь ответил:

— Тебя!

— Любовь к детям — это другое, — покачал Арам головой. — Я имею в виду женщину.

— Да, — кивнул отец. — И очень за это пострадал, поплатился сполна. Твоя мать меня бросила…

— Твоя большая любовь тебя бросила, а моя меня не бросала! Ты зачем меня с ней разлучил? В отместку, что моя мать тебе изменила?

— Что ты такое говоришь, сын! Как ты можешь… — еще больше покраснел Барсегян-старший.

— Как ты можешь, отец? Еще Артура приплел, Еве заставил соврать, что я с какой-то бабой в Москве…

— Стоп! — выставил руку вперед отец. — Я Артура не уговаривал!

— Опять будешь врать?

И выложил отцу то, что не так давно рассказала ему Ева: все о случае с девушкой с серебристыми волосами.

— Клянусь тебе, я не подговаривал твоего брата на эту подлость! — завопил отец.

Но его вопль нисколько Арама не тронул.

Уже почти спокойным тоном он ответил:

— Я разведусь с Наринэ и женюсь на Еве, ясно тебе? И ты ничего не сможешь с этим поделать.

— А как же сваты? Они же в столовой ждут тебя за праздничным столом… Это позор, Арам!

— Вот ты пойдешь и объявишь им, что мы с Наринэ разводимся. Можешь сказать, что вырастил паршивого сына, мне плевать, — заявил он с чувством.

Вдруг двери кабинета распахнулись, в комнату влетела Наринэ и бросилась ему на шею:

— Нет, милый! Не надо…

Арам только и успел что оторвать ее от себя, как в комнату вошла мама, а за ней тесть с тещей.

Важные, одетые, как обычно, с иголочки: Ваган Артурович в идеально выглаженном черном костюме, Сирануш Айриковна в красном платье в пол, вся обвешанная золотом. Как и Наринэ, она обожала все яркое и блестящее. Оба воззрились на любимого зятя в полнейшем непонимании происходящего. Хором спросили:

— Чем же, Арам-джан, чем же тебе не угодила наша дочь?

— Я была ему хорошей женой, папа! — запричитала Наринэ.

После такого Арам закашлялся. Лишь хорошо прочистив горло, уставился на жену.

— Сама скажешь или мне? — И поняв, что Наринэ ни за что не откроет секрета, продолжил сам: — Ваша дочь игроманка, лентяйка и лгунья.