Картина, как он склоняется над Александрой, сидящей на столе в откровенной позе, все еще стоит перед глазами. Аромат ее сладких духов все еще раздражает слизистую носа.

Сука. До чего же мерзкая особа!

Часы показывают девять, и я иду готовиться к вечернему купанию. Беру в комнате пижаму с розовыми хрюшками и заглядываю в гостиную.

- Малыш, пойдем купаться…

- Можно я? – спрашивает Майкл, на что я лишь пожимаю плечами.

- Если Оля не против…

Она не против. Наоборот, очень даже за.

Я стою у двери ванной, пока Майкл, следуя моим инструкциям, моет дочь. Она восторженно щебечет, знакомя его с каждой своей резиновой игрушкой, а он смотрит на нее с каким-то благоговейным трепетом, осторожно намыливает нежную кожу и смеется с ней, когда пенные брызги летят в лицо.

Если бы не боль в груди, как от автоматной очереди, я бы смеялась вместе с ними. От счастья.

Наконец, накупав Олю, Майкл заворачивает ее в махровое полотенце и несет в спальню.

- Я сам… - шепчет, проходя мимо меня.

Мне остается лишь отдать ему пижаму и показать, где лежит книжка со сказками.

Через двадцать минут, в течение которых я чуть не сгрызаю свои ногти до мяса, Майкл входит в кухню.

- Уснула? - спрашиваю шепотом.

- Уснула, - подходит, вынуждая вжаться поясницей в столешницу, - поговорим?..

- Говори…

- Ян, это было не то, что ты подумала.

Я сглатываю и отвожу взгляд. Мне было бы проще, если бы он не давил своей близостью. Не чувствую себя с ним на равных, когда он вот так возвышается надо мной.

- Не молчи, Яна…

- Что мне сказать?.. Что ты хочешь услышать? – желая отгородиться, складываю руки на груди, - что увидев вас в этой позе, подумала, что ты после работы подрабатываешь гинекологом?

- Упаси Боже…

- Ну а что?.. Я видела ее четыре раза, два из которых с раззявленной вагиной.

Надо мной раздается смешок.

- Тебе смешно?! – вскидываю на него глаза.

- А тебе?..

- Мне нет.

Он серьезнеет.

- Что ты почувствовала, когда увидела ту картину?

- Ничего хорошего.

- Скажи мне, - требует, глядя пристальным взглядом.

- И не подумаю.

Уворачиваюсь, пытаюсь пролезть между ним и столом. Не выходит. Поставив руки по обе стороны от меня, Майкл пресекает попытку бегства на корню.

- Тебе было больно?..

Было? Да у меня до сих пор в груди как будто нож проворачивается. Как представлю, чем могли закончиться их игрища, если бы я не вошла, все вокруг крушить охота… в щепки… в осколки… И орать в голос.

- Яна… скажи мне."

"Закусив губу до легкого привкуса крови во рту, упрямо молчу.

- Или у тебя пусто внутри? Ни сердца, ни чувств… - я вздрагиваю, - ты живая, вообще?

- Что?..

- Скажи, почему ты молчишь?

- Я не собираюсь истерить, - проговариваю глухо, на одной ноте.

- Почему? Разве ты не живой человек? – звучит голос вкрадчиво, - разве ты не имеешь право чувствовать?.. Обижаться?.. Злиться?.. Ипытывать боль?..