Если она победит, дед попробует управлять со стороны, дёргать за ниточки. Своих драконов у молодой королевы не будет, одни только Когти власти, преданные Стервятнику. Хитро.

Только Оникс не победит. Не должна.

Допустить такое просто нельзя!

Ощутив порыв холодного ветра, дракончик глянул на подлетающего ледяного.

– А что, если Тёрн проиграет? – задумался он вслух. – Вдруг Ониксовый глаз почувствует королевскую кровь и выберет её?

Взгляд Холода выразил его мысли без всяких слов. Ледяной был в этом уверен, более того, считал правильным. Впрочем, чего ещё ждать от ледяного принца? В их племени иначе не бывает.

Вихрь гневно скрипнул зубами."

"Не в силах больше видеть приятеля, он отвернулся и полетел к арене. Вокруг мельтешили сотни крыльев: посмотреть на королевский поединок хотел каждый. Тех, кто застал последний, проведённый по всем правилам, в живых почти уже не осталось, хотя все наблюдали меньше года назад на главном дворе, как Ониксовый глаз превратил принцессу Ожог в кучку пепла.

Открытая арена, обрамлённая белым камнем, имела форму овала. По краям поднимались ступеньками скамьи для зрителей, а выше располагались дополнительные насесты для тех, кому места не хватило.

На бортах внизу ещё сохранились потускневшие росписи с последнего праздника Полных лун – белые и золотые звёзды на тёмно-синем фоне.

Ловко протиснувшись в первый ряд мимо взрослых драконов, Вихрь уселся рядом с Холодом и подобрал хвост, чтобы не отдавили. Послышалось хлопанье крыльев, толпа неподалёку раздвинулась, пропуская на передние места Искра и Пламень, встревоженных и растерянных.

Здесь не было ни королевской ложи, ни особого балкона, и на праздниках Тёрн сидела крыло к крылу со своими подданными, распевая песни, делясь жареным мясом и бросая монеты лучшим танцорам.

Сейчас она одиноко стояла на песке посреди арены в ожидании соперницы, и Вихрь ощутил прилив страха. Как жить, если не станет Тёрн, друга и вождя, круто изменившего его жизнь? Кем бы он стал без неё? Что будет с песчаными? Они нуждались в ней – единственной правительнице, способной залечить раны, нанесённые долгой войной.

Оникс опустилась напротив королевы, и сердце дракончика сжалось ещё сильнее. Он привык видеть в этой песчаной всего лишь соученицу по академии Яшмовой горы, хоть и великовозрастную.

Однако двадцать лет – это почти уже как сама Тёрн, а главное, Оникс заметно крупнее!

В стене напротив, ограждавшей арену от зрителей, виднелось углубление странной формы. Вихрь замечал его и прежде, но понял назначение только теперь, когда Тёрн вставила туда Ониксовый глаз. Дракончик готов был поклясться, что чёрный шар, едва она отняла лапы, на миг окутался сеткой голубых молний, хотя не исключал и обмана зрения из-за горевших на стене факелов.