Первым воспоминанием Вихря о деде были сотни глаз, глядевших из черепов, вытравленных на чешуе, с тем же холодным расчётливым выражением, что и глаза старого дракона. Их взгляд встретил малыша, когда тот выкарабкивался из яйца, и с тех пор возвращался с точностью злобного механизма каждые три дня. Так продолжалось бы, наверное, всю жизнь, если бы дракончика не забрали из семьи.

Ещё он помнил шипение десятков извивающихся змей на полу, над которыми он отчаянно махал слабыми крылышками, стараясь из последних сил удержаться в воздухе, а дед хладнокровно оценивал, как долго продержатся его внуки. Помнил, как до смерти боялся малейшего неодобрения в глазах старика – больше, чем боли от змеиного укуса.

Присутствие Стервятника омрачало каждый миг его раннего детства. Вихрь не сомневался, что дед, будь его воля, убил бы всех троих драконят из кладки своей дочери Кобры. Потому и верил, что мать любит его, пусть в глубокой тайне и по-своему, иначе не стала бы защищать, навлекая на себя гнев старика. А теперь нисколько не сомневался, что проживёт хоть сколько-нибудь долго лишь в том случае, если никогда больше Стервятника не увидит.

Однако теперь выбора не осталось: у деда в когтях была малютка Страус, которую Вихрь поклялся защищать.

– Тебе в самом деле требуется оружие для встречи с дедом? – продолжал недоумевать земляной.

– Да, и теперь ещё больше, чем прежде, – с трудом выдавил дракончик. Комок в горле никак не удавалось проглотить. – Я не навещал его с тех пор, как стал Вольным когтем, и он много раз давал понять, как сильно мною недоволен.

– Ругал в письмах? – сочувственно покивал Глин.

– Не совсем. Присылал дохлых крыс. Года два попадались, и всё в разных местах…

Под одеялом, когда ложился спать. В мешке с зерном, у которого стоял на посту. На берегу озера в оазисе. Крысы с перерезанным горлом, окровавленные и протухшие. Вихрь догадывался, от кого они, но никогда не жаловался Тёрн – не хотел, чтобы она лишний раз волновалась или, ещё хуже, связывалась с дедом, рискуя своей жизнью.

Дракончик с надеждой поднял голову.

– А может, у тебя есть яд? Окуну в него нож, и получится отравленный кинжал! Хоть что-то кроме собственного хвоста, уже не так страшно. Только ножны подберу понадёжнее…

– Да откуда яд? – снова вздохнул земляной. – Говорю же, у нас школа, академия! Мы учим драконят миру, а не войне. Я даю уроки самозащиты, только и всего.

– Ну а я о чём? Мне как раз и надо защитить себя! Отравленный кинжал, парочка мечей… ещё хорошо бы метательные звёзды… И булаву с шипами, и…

– Зачем тебе оружие? – прорычал новый голос. В дверях пещеры небрежно привалился к стене сверкающий ледяной принц с воинственно-грозным выражением на морде. – У тебя буду я!

– Что? – обернулся Вихрь.