Увесистая миска с густым тыквенно-куриным рагу немного примирила меня с действительностью, а найденный в недрах холодильного шкафа добрый шмат домашней копченой колбасы и вовсе настроил благодушно. Потому я не обращала внимания на язвительные комментарии любительниц травы, пока ко мне не подсела моя новая знакомая.

Она оказалась старостой второго курса бытовичек, то есть полезным источником информации.

— Скажи честно, ты еду будешь магией сохранять про запас? — поинтересовалась Дженел, поглядывая на тающую на глазах порцию. — Имей в виду, стазис тоже активирует сигналку.

— Уверяю тебя, я все съем сейчас. Но спасибо что предупредила, — отозвалась я, дожевав. — Мне тетушка обещала вкусненькое приносить, жаль что нельзя будет сохранить на потом. Ну, тогда я с тобой поделюсь!"

"— Мне такое нельзя! — с нескрываемым сожалением вздохнула девушка, сглотнула и отвернулась, чтобы не соблазняться. — Я только посмотрю, у меня уже растет… все что ниже талии.

— Везет! — искренне вздохнула я, подбирая подливу кусочком хлеба и придвигая ближе тонко нарезанную кровянку. — Мне все не в дра… коня корм. Странно, зачем такие жесткие правила с едой? И вообще, что за дурацкая сигнализация, кто ее придумал только?!

— Это ж для нашей же защиты сделано! — недоуменно захлопала глазами Дженел.

Я насторожилась.

— Защиты от кого?

— Ну, мало ли… — туманно пояснила она. Видя, что я сижу, не ем и выжидающе смотрю на нее, понизила голос и поближе наклонилась, для пущего драматизма: — Говорят, девушек из общежития иногда крадут!

Хорошо, что я не ела. А то подавилась бы.

Что за ерунда? Да если бы кто-то из студенток столичной академии пропал, тут давно была бы уже вся полиция города, а то и кто посерьезнее. Все-таки сюда поступает очень мало одаренных бедняков или сирот, которых материально поддерживает государство. Чаще здесь учатся дети обеспеченных семейств с древней историей и прославленными предками. И чтобы пропажу ценной породистой девы не придали огласке?

— Потом возвращают, ты не подумай, — правильно поняла Дженел мои вытаращенные глаза. — Но чего хорошего-то, лучше бы не возвращали. Репутация испорчена, жених отказывается… они после таки вышли замуж, конечно, причем спешно, и из города все уехали, от слухов подальше, но все равно клеймо неприличной женщины уже не вытравить.

— Оу. Так их для этого похищают? — удивилась я. — А что, бордели в столице уже позакрывали?

— Ты что?! — свистящим шепотом шикнула на меня собеседница и покраснела до ушей. — Что за… откуда только приехала?! Нельзя такое вслух приличной девушке произносить!

Я лишь глаза закатила.

Ну как всегда у человечества. Объект есть, а слова нет.