– Мистер Хейес? Чарли?

Но тот не открыл глаз. Веки посинели, а кожа под глазницами приобрела темный, почти пурпурно-черный оттенок. Приблизившись, Дэн заметил еще пятна: полоски запекшейся крови под каждой из ноздрей и в одном уголке рта с плотно сжатыми губами.

Дэн зашел в ванную, взял полотенце для лица, смочил теплой водой и отжал. Когда он вернулся к постели Чарли, Аззи поднялся и перебрался на другую сторону кровати, деликатно уступая Дэну место, чтобы тот мог присесть. Простыня все еще оставалась теплой. Дэн осторожно стер остатки крови из-под носа Чарли.

Но стоило ему приложить полотенце ко рту, как Чарли проснулся.

– Дэн? Это ты, верно? У меня перед глазами все расплывается.

И неудивительно.

– Как вы себя чувствуете, Чарли? Где-нибудь болит? Если вам больно, я попрошу Клодетту принести таблетку.

– Нет, ничего не болит, – ответил Чарли. Он посмотрел в сторону Аззи, потом снова на Дэна. – Я знаю, почему он здесь. И понимаю, для чего пришел ты.

– Я пришел, потому что ветер не давал мне спать.

А Аззи, вероятно, нуждался в компании. Коты, как известно, ночные животные.

Дэн приподнял рукав пижамы Чарли, чтобы проверить пульс, и заметил четыре свежих синяка на тонкой как палочка руке. На поздней стадии лейкемии синяки оставались, стоило лишь вздохнуть, но это были отпечатки пальцев, и Дэн прекрасно знал, откуда они взялись. Трезвость научила его почти полностью контролировать свой гнев, но он никуда не делся, как и возникавшее время от времени желание приложиться к бутылке.

Карлинг! Сволочь ты мерзкая! Он недостаточно быстро шевелился, верно? Или ты просто обозлился, что приходится смывать чью-то там кровь, вместо того чтобы, развалившись в кресле, листать журнал и запихивать в себя отвратные желтые крекеры?

Он постарался ничем не выдать своих чувств, однако Аззи явно уловил их и тихо, но отчетливо мяукнул.

При других обстоятельствах Дэн задал бы старику пару вопросов, однако сейчас перед ним стояли более насущные задачи. Аззи снова оказался прав. Дэн понял это с первого прикосновения к старику.

– Мне очень страшно, – сказал Чарли. Его голос перешел в едва различимый шепот. Даже шум ветра за двойными рамами окон звучал громче. – Я не думал, что испугаюсь, но это все-таки произошло.

– Вам не нужно ничего бояться.

И вместо того чтобы прощупать пульс Чарли – вряд ли это теперь имело смысл, – он взял руку старика и зажал в ладонях. Он увидел сыновей-близнецов Чарли, которых тот сажал на качели, когда им было по четыре годика.