Билли окончательно проснулся, беспорядочно замахав руками, как человек, которому приснился кошмарный сон. Одной рукой он угодил Абре в висок, другой – в грудь Ворону. Кабину пикапа наполнил голубой дымок и запах жженого пороха.

– Что это было? Что такое?..

– Нет, сучка, нет! – прорычал Ворон.

Он резко дернул ствол в сторону Абры и почувствовал, как ее хватка соскальзывает. Спасибо удару по голове. Ворон увидел отчаяние и ужас в ее глазах и испытал прилив злобной радости.

Придется убить ее. Нельзя дать ей еще один шанс. Но стрелять нужно не в голову. Только в живот.

Чтобы потом всласть насосаться пара, которого в ней…

Плечо Билли врезалось Ворону в бок. Пистолет подскочил и снова выстрелил, пробив отверстие в крыше прямо над головой Абры. И прежде чем Ворон успел опустить дуло, две огромных руки легли поверх его ладоней. Он осознал, что прежде враг использовал против него лишь часть той мощи, которой владел в действительности. Паника высвободила новые – быть может, доселе неведомые самому обладателю – резервы. На этот раз пистолет с легкостью повернулся к Ворону, кости его запястий хрустнули, как пересохший тростник.

На мгновение он увидел перед собой круглый черный глаз и успел подумать:

(Роуз, я тебя лю)

Яркая вспышка озарила кабину, а потом опустилась темнота. Четыре секунды спустя от Папаши Ворона не осталось ничего, кроме одежды.

7Пароголовый Стив, Русская Баба, Горбун Дик и Жадина Джи убивали время за игрой в канасту[31], сидя в «баундере», который делили друг с другом Жадина и Грязнуля Фил, когда до них донеслись вопли и крики. Эти четверо уже не первый день были на взводе – как и все остальные члены Узла, – а потому сразу бросили карты и поспешили к двери.

Все высыпали из своих кемперов, чтобы разобраться, что происходит, но замерли при виде Розы-в-Шляпе, стоявшей в ослепительном бело-желтом свете прожекторов, освещавших «Оверлук-холл». Ее глаза были дикими. Она рвала на себе волосы, словно ветхозаветный пророк, которого посетило ужасное видение.

– Эта маленькая сучка убила моего Ворона! – визжала она. – Теперь я сама убью ее! Я УБЬЮ ЕЕ И СОЖРУ ЕЕ СЕРДЦЕ!

Потом она рухнула на колени и разрыдалась, закрыв лицо ладонями.

Истинные стояли как громом пораженные.

Никто не знал, что говорить или делать. Наконец Тихоня Сари приблизилась к Роуз, но та с силой оттолкнула ее. Сари упала на спину, встала и снова подошла к Роуз. На этот раз та подняла глаза и увидела свою утешительницу – женщину, которая сама потеряла свою любовь в эту невыразимо ужасную ночь. Она обняла припавшую к ней Сари так крепко, что собравшиеся услышали хруст костей. Но Сари не подала виду, что ей больно, и через какое-то время они обе, опираясь друг на друга, поднялись на ноги.