Или все-таки чертовски боялся, - он вдруг широко улыбается и жмет плечами.

- Ты счастлив? - морщусь.

- Где же ваша хваленая интуиция, Катерина? Я чувствую себя самым ловким везунчиком на планете. Была не такая большая вероятность...

Он намекает на то, как всё у нас происходило, и я смущаюсь. Мы старались обезопасить себя и друг друга… Но близость была далеко не раз за ночь и… В какой-то момент защита дала сбой. А мы ничего не замечали от страсти.

Может быть, тогда вмешалась судьба. Не зря я сама себя не узнавала наутро. Хотя рядом с этим мужчиной я становлюсь совсем другой. И хочется верить, что это взаимно.

- Поднимемся к дочке? - вырывает меня из сладких грез Платон.

- Да, конечно.

Быстро киваю. Он тоже меняется. Чайлдфри готов стать самым безумным папочкой. Смеюсь от этой мысли.

- Чего ты хихикаешь? - Филатов наигранно хмурит брови.

- Вспомнила тут, что ты чайлдфри.

Мужчина закатывает глаза, а пальцы крепко переплетает с моими. Поднимает за руку с места, ведет из комнаты и к лестнице. Открывает дверь к пролетам, а у самого подножия резко тормозит. Разворачивается. Мы оказываемся лицом друг к другу.

- Да, я - чайлдфри, - произносит он шокирующие сейчас слова, - для всех остальных женщин.

Платон не отпускает мою руку и заводит ее мне же за спину. Легонько притягивает к себе. Тянется губами, и я тут же отвечаю. Ловлю его поцелуй. Боже, поверить не могу в свое счастье!

- Я так рада.

Может, надо пококетничать. Но я хочу быть просто откровенной с этим человеком. Мы и так потеряли время.

- Я тоже.

Мы улыбаемся друг другу и спешим к дочке. Она безмятежно спит в кроватке. Кот пристроился недалеко на пушистом ковре. Семейная картина, от которой что-то внутри сжимается.

Здесь Платон меня отпускает, но я не грущу. Мне безумно приятно смотреть на него сейчас. Как мужчина быстрым шагом подходит к спящей дочке. Как мечется его взгляд. В нем как будто вулкан эмоций, которые он сдерживает. Ведь маленькая принцесса крепко спит.

- Вы с ней сразу подружились, - улыбаюсь и подхожу сзади.

Мне хочется приникнуть к его крепкой спине. Не отказываю себе в удовольствии, обнимаю.

- На каком-то подсознательном уровне, - кивает Филатов, - я нормально отношусь к детям, они меня не бесят. Но сюсюкать с чужими никогда не тянуло… Впрочем, с Дуней мы просто общались на равных.

Он смеется.

- Она похожа на тебя. Я боялась, ты заметишь.

Прикусываю язык. Платон не упрекнул, что не сказала про дочку сразу. Но что он об этом думает, пока непонятно.

- Сначала я видел просто схожесть с маленьким сыном. Только когда узнал точную дату рождения Дуси, задумался. Крепко задумался. Начал присматриваться ко всему.

Да, сначала я немного слукавила о ее возрасте, а потом правда всплыла.

- В день, когда вызывали врача? - сейчас уже могу догадаться.