- Точнее - никогда, - отвечает мужчина с улыбкой, - вот, например, с Даниилом мне уже не начать вести себя с чистого листа. Не вложить нынешние мозги в голову себя молодого. А ведь я никогда не жалел, что Ирина родила. И мысли не проскочило - нужно было сделать аборт.

У меня родители - коренные москвичи, но совсем простые люди. Помочь мало чем могли. Да и считают, что после восемнадцати человек должен заботиться о себе сам. Из семьи мне досталось жилье, а в остальном сам суетился. И даже нравилось.

Платон не хвастается, но говорит с удовлетворением. Как спортсмен после успешного марафона.

- Вашим жене и сыну повезло, - первое, что приходит в голову.

Мой собеседник делает глоток.

- Я рыл землю в плане финансов. Мне и самому было в кайф, чего уж. Зарабатывать все больше, наращивать капитал, связи. Но вот с сыном связь я так толком и не наладил. Уф… Хватит мне тебя грузить.

- Нет, ничего…

- Впереди есть время и с Данькой сделать работу над ошибками, - подводит итог Платон, - он принес мне раскладки по своему бизнесу. Начинает понимать, что ничего не делается просто так.

Тяжело вздыхаю. Даниил считает, отец вредничает, и запустить бизнес для него пара пустяков.

- Мм… Я пойду спать. Доброй ночи, Платон Аркадьевич.

Мужчина выныривает из задумчивости. Тоже встает, и мы как-то разом подходим к мойке. Наверное, он тоже хочет ополоснуть стакан. Расстояние между нами меньше метра.

Раковина где-то сбоку, а мы просто стоим друг напротив друга. От Платона и правда пахнет чуть разогретым телом. Его телом… К моему несчастью запах мне знаком, и те воспоминания, которые он вызывает, махом врываются в мозг.

Весь мой организм цепенеет. Я не могу двинуться с места, не то что вежливо улыбнуться и уйти.

Платон тоже не делает ни шага. Зато он убирает свой стакан на столешницу, берет из моих пальцев посуду и делает с ней то же самое. Готовлюсь остаться одной на кухне. Даже заранее становится немного холодно.

Но я еще не представляю, в какой жар меня кинет через несколько секунд.

Мои веки слегка опущены, и я вижу только широкую грудь мужчины. В какой-то момент она становится еще ближе… А на затылок опускается его рука и… Боже, мне знаком этот жест!

Одной рукой, без грубости, но твердо этот мужчина поддерживал мою голову во время поцелуев… Когда я провожала его после свидания и поднятой наверх корзины яблок. Тогда он тоже внезапно прикоснулся ко мне. Рукой, а после и губами. Неужели…

Его дыхание обжигает нижнюю губу. А крепкое мужское тело рядом со мной вдруг дергается, как от разряда тока. Чувствую горячую поверхность его языка. Секунда, если не меньше.

- Прости, Катя. Нет, я не должен был, - слова выходят из него с хрипом, - ты с моим сыном, я не мог позволить себе… Наверное, я и правда плохой отец.

Кажется, я успеваю только сделать вдох.