Так что я демонстративно повернулась к одному из окон, которое украшали витражи с изображениями Пресвятых драконов. И плохая погода совсем не моих рук дело.

Увы, стоило вспомнить о бывшем, я становилась совсем недоброй ведьмой.

Хотелось сразу сотворить какую-то гадость.

Но я держалась. Главное, думать о чем-то позитивном. Чтоб у бывшего мужа седых волос прибавилось… Нет, недостаточно позитивно… Этому гаду и седина к лицу будет. Пусть у него отсохнет… Хвост его чешуйчатый!

А это уже слишком жестоко. Без хвоста летать вряд ли получится. А дракон, который не может летать – все равно что калека.

Пока я возвращала себе позитивный настрой, над храмом вновь прогремело.

Погода наладилась только минут через пять. Как раз к выходу главного жреца.

Он уже готовился зачитывать речь во славу Пресвятых драконов. В окна вновь засветило солнышко, бросая на каменный пол разноцветные блики, как двери храма вновь открылись.

Так как все уже приготовились внимать жрецу, стояла оглушительная тишина, в которой особенно хорошо было слышно скрип петель.

На двух вошедших мужчин сразу все обернулись. И мы с Ирнис не исключение. Кто мы такие, чтобы бороться со стадным чувством любопытства.

Вот только бросить беглый взгляд на незнакомцев и тут же отвернуться, как сделало большинство, у меня не вышло. Для меня вообще весь мир перестал существовать на это бесконечное мгновение. Я впилась взглядом в одного из мужчин и неприлично долго продолжала разглядывать.

Солнце вновь скрылось за синей тучей, и гром на этот раз грянул поистине зловещий. Только это и заставило меня отвернуться.

Стены храма содрогнулись. Среди горожан прошел взволнованный шепот. Кого-то напугал гром, а кого-то взволновало появление незнакомцев.

Особенно Ирнис.

– Это он. Он! – она готова была визжать от радости. А я мечтала провалиться сквозь землю.

На всякий случай я еще раз обернулась. Вдруг показалось. Привиделось… Не надо было пробовать накануне свою новую яблочную настойку.

Один из мужчин был высоким голубоглазым блондином. С яркой улыбкой и ямочками на щеках. Второй был чуть выше, а еще сложен крепче, костюм не скрывал отлично развитых мышц. В остальном же он был противоположностью своего спутника. Волосы темно-русые, глаза серые, холодные. Острые скулы и нос. Чувственные, но недовольно поджатые губы. Надеюсь, он в коровью лепешку наступил, пока шел сюда.

А если нет, то сделает это на обратном пути!

– Господа, сюда! Прошу! – оживился отец Ирнис, что сидел с нами на одной скамье.

Мужчины тут же направились к нам.

Места на нашей скамье не осталось, зато позади было пусто.

Будто только их и ждали, жрец начал торжественную молитву в честь праздника Урожая.

Но ни Ирнис, ни ее жених молча стоять не могли.