Смотрит внимательно. Слегка хмурится.

— Да, — подвигаю первую подвернувшуюся тарелку.

Глаз с нее не свожу. Залипаю на то, как она пользуется ножом и вилкой. Ловко, видно, по всем правилам этикета, о которых я ни черта не знаю, но девчонка-то сечет.

У нее четко выходит. Плавно двигаются тонкие длинные пальцы. Узкие ладони прямо порхают. Тянет сжать ее запястья, прижаться губами, ощутить, как взрывается пульс под моим ртом.

Охуенная она. Вся охуенная.

Темные волосы распущены. Влажные после душа. Пряди слегка завиваются, по плечам рассыпаются."

"Такая ее прическа мне намного больше по вкусу чем ее любимая бесячая гулька на затылке.

“Бесячая” — потому что так и тянет ее растрепать, намотать шелковистые локоны на кулак.

И очки, которые она надевает, когда работает, тоже бесят. Хочу видеть ее глаза напрямую, вот как теперь. Без стекол.

Зависаю, изучая ее лицо. Брови вразлет. Прямой нос. Каждая черта точно выточена. Скулы. Подбородок. Каждую линию хочется повторить пальцами. Губами. Языком.

Ебануться. Как же бешено меня от нее прет.

Сначала казалось, это игра. Вызов. Но чем больше времени проходило, тем отчетливее доходила суть.

Замкнуло меня на ней. Крепко. Закоротило так, что очнуться уже нельзя.

Чего только стоила реакция на перестук ее каблуков в коридоре. На любой жест. Выдох. Вдох. Вроде такая нежная с виду. Хрупкая. Но, сука, просто несгибаемая. Уперлась. Закрылась. Хер эту защиту пробьешь.

Как подписала рабочий контракт?

Видно, сама не сообразила. Все-таки заболтал, задурил ей голову. И этого хватило. Решил, будем постоянно вместе. Свое возьму.

Нихуя. Обломала меня только так.

— Остынет же все, — замечает Катя.

Губы поджимает.

Пухлые. Блядские. Губы, которые до сих пор чувствую. Вкус. Мягкость. Податливость.

Катя выразительно кивает на блюдо, а я не двигаюсь.

Трахаю ее глазами. Трогать нельзя. Но смотреть она не запретит.

— Если ты не голоден…

— Голоден, — обрываю. — Очень.

Пробую то, что стоит передо мной.

Вкусно. Наверное. Она — вкуснее. Взгляд ее. Голос.

Катя заговаривает, пробуя разрядить обстановку. Не выдерживает молчания. Заводит какую-то левую тему. И я даже что-то отвечаю. Сам не соображаю что.

Вообще, странно.

Дохуя раз выебал ее в своей голове.

Разложил в самых грязных позах. Но хер тяжелеет гораздо сильнее, когда мы просто сидим рядом напротив друг друга.

Дико ведет. От блеска ее глаз. От какого-то запредельного света в них. От ее аромата. От свежести, которой она насквозь пропитана.

Ее тонкие пальцы сжимают высокий стакан, а я вижу, как она обхватывает мой хуй, проходится ладонью по стволу и берет в рот.

Блядь. Пора мне отсюда уебывать. Иначе резьбу на хрен сорвет.

Подальше от нее. Под холодный душ.

Но я даже не сдвигаюсь с места.