— Тогда что?

Неужели он сам не понимает? Не видит?

Синие глаза полыхают. Решимость читается в каждом жесте. Движения у него жесткие, уверенные. Будь его воля, на моем пальце уже бы сверкало кольцо, и в загсе бы нас расписали посреди ночи. Дикий обо всем договорится, если захочет.

Но только даже самого сильного на свете “хочу” будет мало.

— Англия? — хмуро выдает Демьян.

— Да причем здесь Англия, — нервно улыбаюсь, с трудом перевожу дыхание. — Об этом вообще сейчас не думаю.

Молчит. Но взглядом буравит так, что изнутри пробирает. И колени мои сжимает крепче, скользит ладонями, обжигая кожу даже через плотную ткань джинсов.

— Все, — выпаливаю, наконец. — Все меня пугает, Демьян. А особенно то, что я сейчас чувствую. Как быстро это развивается. Как затягивает глубже и глубже. Умом осознаю, нам нужно притормозить. Время нужно. Понимаешь? Разобраться.

— С чем тут разбираться? — интересуется мрачно.

— Ты давишь, Демьян, — отвечаю тихо. — Сам не замечаешь как. Но эта твоя бешеная энергия буквально сносит. Сжигает. Такое ощущение, будто на меня мчит скоростной поезд. И ускользнуть невозможно. Выбора не остается.

— Я хочу, чтобы все у нас было серьезно, — выбивает твердым тоном. — И отпускать я тебя не намерен. Никогда.

— Вот, — роняю чуть слышно, кладу ладонь на его щетинистую щеку, пальцем провожу по высокой скуле. — Ты уже все решил.

— Хорошо, — говорит он, но в его глазах не отражается ничего “хорошего”, ни единого намека на согласие, а губы кривятся: — Чего ты хочешь? Приезжать ко мне только на трах?

— Демьян, — выдаю с горечью.

Руку хочу отдернуть, но он не позволяет. Удерживает на прежнем месте, накрывает и прижимает собственной ладонью.

— Прости, — чеканит.

Судорожно выдыхаю.

— Объясни мне, — требует он.

Глаза щиплет. Приходится запрокинуть голову назад. Зажмуриться.

— Катя, — прибавляет мягче, переплетает наши пальцы, прижимается губами к моей ладони. — Скажи мне.

Эмоции накрывают. Так странно. Вроде бы все, как я мечтала. Нет. Гораздо ярче. Острее. Ведь это уже не размытые фантазии. Моя реальность.

Первая близость с любимым мужчиной.

И да, Демьян напористый, дикий. Его животные повадки не побороть. Но я же знала, какой он. Видела. И сама не заметила, как влюбилась.

А теперь откуда эта тревога внутри? Почему сердце болезненно сжимается? И что это за мрачное ощущение, будто мы больше никогда не будем так счастливы, как здесь и сейчас?

— Твое предложение, Демьян, — сглатываю. — Ты прав. Семья — это серьезно. Но ты привык жить одним днем. Все эти твои рискованные аферы. Криминальные схемы, которые от меня скрываешь. Думаешь, неясно, чем вы с Каримовым занимаетесь?

— Катя…

— Подожди.

Прикладываю палец к его губам.

— Если мы поженимся, если у нас появятся дети, — продолжаю сдавленно.