— Эта квартира где находится, не подскажешь?

Глава 36

Дарина

— Говорят, на новоселье первым в квартиру положено запускать кота.

Наверное, мне стоит привыкнуть, что Котов появляется неожиданно. Чаще всего тогда, когда точно о нем не думала… достаточно долго. По крайней мере, сегодня почти не думала. Голова забита делом, что подкинул Савченко. Нутром чую, раскопаем много дерьма. Все сложнее, чем кажется. И какое это удовольствие — вернуться к работе.

Просто выбросить мысли из головы, переключиться.

И вот когда почти удалось вспоминать этого мужчину не чаще десяти-пятнадцати раз в день, он — тут как тут, поджидает меня на в коридоре.

Ключи уже провернулись в замке, пальцы автоматически обхватили дверную ручку.

Сзади накатило тепло и мощь мужского тела, окутало его пряным запахом и парфюмом, в котором много свежести и горечи. Из-за обострившейся реакции на запахи я едва не задохнулась, сдержав с трудом взбесившееся дыхание.

— Что ты здесь делаешь, Котов?

— Соскучился, — ткнулся носом в мою шею. — Очень.

Он толкнул дверь ладонью, словно приглашал войти в квартиру — меня! Меня, которую там жила вообще-то…

Поразительная наглость и чувственность в каждом прикосновении.

Губы жаркие, дрожащие, звук дыхания — рваный, и пальцы второй руки легли на талию слишком жадно, поглаживая осторожно, но рывками, словно приглушая желание большего.

— Не время и не место, Котов. Тебе лучше уйти!

Черта с два он ушел!

Я обернулась и застыла на пороге:

— Когда у тебя будет время? Место?

— Место… Хм… Давай в Нигде. Пятого Никогда. В пятнадцать минут часа Пошел к черту. Как тебе? Подходит?

— Очень. Но лучше все-таки прямо сейчас.

— Еще чего!

— Обижаешься?

Котов сощурился и сделал большой шаг, буквально занес в квартиру, пяткой захлопнув дверь. Большие ладони взметнулись по спине, он сгреб меня в охапку и обнял, тиская крепко. Губы впечатались в шею со стоном, собирая мурашки и запах.

— Блять, вкуснющая какая. Что за духи?

— Что, подаришь другой телке и будешь нюхать ее?

— Я пытаюсь найти тему для разговора, Дарина!

Отстранился и мазнул взглядом по лицу, голодно уставился на губы, медленно перевел на глаза, завис.

Я вывернулась из его объятий, с трудом удерживаясь от желания потереть кожу там, где он меня поцеловал. Она горела.

— Обижаешься на меня? За все…

— Обижаюсь, но не на тебя. На мужа. За то, что врал много и, даже пытаясь вновь наладить отношения, продолжил говорить полуправду. На тебя? Нет… Нельзя обижаться на дерево за то, что оно — дерево.

Я отошла к холодильнику, достав из него бутылку воды, наполнила высокий стакан, но не спешила пить — слишком холодная. Пришлось сунуть в микроволновку. Она загудела, не было слышно ничего, кроме ее низкого звука и громкого писка, что все готово.

— Деревом меня еще не называли.