Захар продолжал целовать мою шею, переключаясь на ушко, посасывая и покусывая его.

Его руки не лежали без дела. Он по-хозяйски меня лапал, трогал.

Одной рукой тискал мою грудь, вторую запустил под просторную футболку и нащупал пальцами резинку трусов.

Резко дернул вверх, собрав ее в кулак.

Я зашипела.

Ткань натянулась, острой полоской впиваясь между припухших складочек.

До боли впиваясь, сводя с ума.

— Давай. Я в тебя хочу. И ты… тоже. Уже моя. Признай. Мысленно ты мне уже как только не отдалась. Осталось только по факту вогнать… — снова втянул кожу, начал перебирать ее губами.

Натягивал мои трусики, дергал их так, что хотелось раздвинуть ножки еще шире и просто отдаться. Бездумно…

Из моего рта начали вырываться стоны.

Я цеплялась за плечи Котова одной рукой, вторая рука снова коварно поползла к нему, в трусы.

— Нет. Себя… — толкнул руку ко мне, натянул мои трусы так, что хотелось кричать. — Собери себя и скажи, какая ты мокрая.

Окружающая обстановка растворилась. Я бездумно нырнула во влагу, скопившуюся в трусиках, сжала пульсирующую точку пальцами и просто расплылась.

Я кончила, постанывая и двигая бедрами на своей руке, кончила, выпуская стоны в рот Котова, который с готовностью принял их, вобрал и заглушил каждый.

— Ты только представь, какой мы пожар устроим, а? — предположил он. — Пошли. В другое место. Я бы разложил тебя и на этом диване. Просто попросил съехать спиной пониже и задрал бы ножки повыше, вставил…

— Да… — прошептала в его шею, пахнущую потом и парфюмом.

— Отымел бы так, чтобы орала.

— Ммм… — провела пальцами по его трусам.

Там снова железный стояк.

— Во всех позах…

— Прошу…

— Никто бы не остановил! — сказал с угрозой.

И я поняла, что если мы не встанем, он приведет свою угрозу в действие, реально отымеет меня на кухне дома родителей.

Выебет хорошенько, и я не буду против — только не сейчас, когда одного маленького приглушенного оргазма слишком мало, чтобы словить кайф по-настоящему.

— Куда? — спросил он, отодвинувшись с явным сожалением.

Ему пришлось поправить трусы, мне собрать одежду наспех. В мыслях было только одно — пульсировало желание быть с ним, невзирая на последствия.

Мы переглянулись.

Просто переглянулись, без слов.

Он понял. По жестам, блеску глаз.

Мы поднялись почти синхронно, в его светлых, почти прозрачных глазах мелькнула радость и колкое торжество.

Меня отрезвило не это, но кое-что другое.

Посторонний звук, топот детских ножек. Младшая дочурка Наташи прибежала.

— Хатю питя. Дай питя… — подергала меня за палец."

"Вероятно, Наташа крепко уснула, если не услышала, как из детской выбежала Олеська. Все говорили, что мы похожи так, словно она была моей дочерью.