Устинья бегала из одного угла в другой, не могла найти в себе силы, чтобы успокоиться. Еще ни одна мазь не помогала от этих волдырей. И да, тогда не один раз за ветрянку мы катались в больницу по ночам с температурой из-за того, что было страшно.

Ребёнок не пил, ребёнок не ел, ребёнку ничего не хотелось, и Устинья, стискивая мои пальцы.

Хрипло произносила:

— Это может быть обезвоживание, Адам, это, это очень страшно.

И нет бы ей, как медику, самой поставить капельницу, но почему-то оказывается, медики в самых фатальных ситуациях безумно беспомощны.

Ни одна женщина не отличается хладнокровием в момент, когда болеет её ребёнок, это закономерность.

И я, как только представлял, что, упаси боже, малыш, родится с каким-нибудь пороком сердца или, я не знаю, с недостаточной хромосомой Устинья не выдержит этого, и я этого тоже не выдержу, потому что это мой ребёнок.

Я не смогу остаться в стороне.

Так зачем тогда? Зачем тогда насиловать всех, если можно решить проблему иначе.

Я понимал, что я прощения не заслужу.

Я не достоин прощения, но я хотел быть просто рядом.

Она ещё демонстративно что-то кричала по поводу раздела имущества и всего такого.

А меня это бесило, потому что, да, в смысле, какой раздел имущества? Я ничего у неё не отбирал. Я не хотел, чтобы она, как нищенка, скиталась или милостыню просила.

Господи, да у меня вообще этого в голове не было.

Я готов был отдать ей все, но не было раздела имущества, потому что я прекрасно понимал, что она не вывезет.

Она клиники вывести не могла после развода.

Как ещё можно было доверить женщине в расстроенных чувствах махину коммерческого дела?

Никак.

Я понимал, что надо вернуться.

Потому что если что-то пойдёт не так…

Да ничего не может пойти не так!

Костьми лягу, но своего ребёнка не брошу, вытащу из любой задницы.

Когда я позвонил, предложил поужинать, она тихо сказала:

— У меня будет мальчик.

Я вдруг понял, что меня не держит.

Я выронил мобильник из пальцев и опустился на колени и, наверное, впервые в жизни, действительно впервые в жизни я произнёс чуждые для меня слова.

— Господи.

 — Прикрыл глаза. — Господи, отец всевышний. Душой своей прошу. Пусть мой ребёнок родится здоровым. Пусть моя жена не пострадает. Господи, все что угодно отдам. Только прошу, пусть с ней все будет хорошо. Пусть мой ребёнок родится здоровым, сильным. Господи, я тебя умоляю. Душу свою грешную отдаю тебе, только пусть моя жена будет в безопасности, пусть мой младший ребёнок родится здоровым, я умоляю…

Глава 52

Устинья.

Я неверяще смотрела на Адама и не понимала, что вообще происходило.