Я должна точно знать, что он мне пытается втюхать.

— И вообще, на твоём месте, я занялся вопросами клиники уже несколько месяцев назад. Я не понимаю, чего ты ждала, того, что я начну их продавать или как?

— У меня нет никаких прав на эти клиники. Что ты надеялся, что у меня хватит наглости…

— Да, представляешь. Я надеялся, что у тебя хватит наглости. Ты моя жена…

— Бывшая.

— Какая к черту разница бывшая, нынешняя. Сам факт. Ты жила со мной столько лет. Неужели ты не поняла, как ведётся бизнес? Неужели ты не видела на моём примере, как строятся отношения в мире денег?

Адам фыркнул.

Подавился очередным куском бутерброда и посмотрел на меня зло.

— Точно пожалела куска хлеба.

— А знаешь что. — Вдруг резко сказала я. — Знаешь что, мы никакие документы переоформлять не будем.

— Ага, то есть так сейчас у нас устроена ситуация? Мне значит надо расхлёбываться с клиниками самому? Человеку, который в этом ни капельки не сведущий? — Адам поджал, выражая все своё отношение к этой ситуации.

Но я все же продолжила.

— Нет. Не в этом дело. Я прекрасно справлюсь с клиниками сама, но на данный момент я не собираюсь ничего брать на себя посредством какого-либо переоформления.

— Это ещё почему? — Нахмурился бывший муж и отвлёкся от кофе.

— Потому что я получу эти клиники согласно разделу имущества. Только в таком формате я готова их принять, но никак не в качестве подачки и переписывания на меня и задним числом.

У Адама дёрнулся глаз.

— Какого раздела имущества?

— Того, который будет. — Честно призналась я, глядя на мужа. Непроизвольно, слегка заступила за стул, прикрывая живот.

— Нет, никакого раздела имущества не будет. — Очень серьёзно и достаточно чётко выдал Адам.

 — С чего ты решила, что будет какой-то раздел имущества? Я тебе сказал уже все, что хотел. Мой ребёнок в неполной семье жить не собирается. Это во-первых. Во-вторых — значит мы с тобой снова распишемся. Я не собираюсь быть опекуном для собственной дочери или сына.

— Я не буду с тобой расписываться. — Тихо произнесла я, глядя на него исподлобья.

— Нас через две недели ждут в загсе. Будешь, не будешь, это уже дело не столь важное.

Адам так взбесился, что забыв про свой кофе, резко прошёл мимо меня. Дошёл до входной двери и крикнул.

— Две недели. Две недели и мы должны быть в загсе. Услышала меня, Устинья?

Глава 20

Адам хлопнул дверью так, что у меня зашатался маленький столик для корреспонденции, который стоял в прихожей.

Я обвела взглядом пустую квартиру в непонимании, что сейчас вообще произошло?

Какой распишемся?

Какой ребёнок не будет жить в неполной семье?

Он от этого ребёнка избавиться хотел.

На следующий день я выбралась в главный офис. Прошлась по нему, рассматривая всех сотрудников и все же решила побороть свой страх.