Вот именно как финансист Назар был незаменимым

И даже в какой-то момент, когда я понимал, глядя на Устинью, что её тревожит неразрешённая ситуация со старшим сыном— я все-таки поговорил с Назаром.

— Почему ты мне не сказал?

— О чем? — Хрипло спросил сын.

— Обо всем. О бизнесе. О том, что ты пытаешься открыть свою компанию. О том, что тебе нужны инвесторы и все в этом духе. Зачем надо было подставляться так с семьёй?

Назар отвернулся от меня.

— Посмотри на меня. — Произнёс я сдавленно и нервно. — Назар, посмотри на меня.

Но Назар не хотел смотреть.

— То есть тебе было проще продать машину Софии, жить абы как, но зато все самому.

— Потому что я старший. — Сквозь зубы зло выдохнул Назар. — Потому что я старший. Я надежда, опора и все в этом духе. Понимаешь? И чтобы ходить просить у тебя помощи? Нет уж, увольте. Я не Родион.

— А что ты против Родиона имеешь?

Назар вскинул подбородок.

— Я не могу поступать как Родион. Не могу бегать, занимать деньги и все в этом духе. Я старший. Я гордость. А в итоге…

— А в итоге ты такой дурак. — Вздохнув, подошёл и обнял сына за плечи. — Я могу быть очень гордым за своего сына бессеребренника. А ещё я могу быть очень гордым за сына, который находится на своём месте, в нужное время и в нужном направлении. Зачем тебе какой-то бизнес, когда ты финансист от Бога. Забей. Забей на торговлю. Не твоё это. А вот то, что ты натворил у меня в отделе за все это время пока был на удалёнке— вот это магия! И вот этим я горжусь. Вот у меня сын как может. Не надо пытаться схватить все звезды с небосвода. Достаточно того, что ты одну свою звезду поймал.

И вроде бы после этого Назар успокоился. Стал более лояльным и мне даже показалось, что у него исчезло вот это вот состояние стресса.

Устинья гладила меня по плечу, качала головой. А я глядя на неё, понимал насколько она великодушно. Она ни разу после моего возвращения с матерью, не сказала: “ я от тебя ухожу. Мы с тобой никогда не будем”. Нет.

Я поехал с ней на роды. Мы вернулись домой. Я зацеловывал Мишку так, как будто бы это был первый ребёнок в моей жизни.

И вот в этом состоянии своей принадлежности женщине, я понимал — Бог милосерден.

И моя жена милосердна, потому что позволила находиться рядом. Потому что позволила дышать с ней одним воздухом. Потому что позволила каждый божий день, просыпаясь, рассматривать своего младшего сына."

"Я не знал, как аукнется мне эта история дальше, но я понимал, что если бы не её милосердие, то у меня бы ничего не было. Я бы сломался. Я почти точно уверен, что меня бы подкосило ещё на моменте, когда я полетел с матерью в больницу. Если бы не великодушие моей жены— меня бы переломало, перемололо и я бы к сожалению ничего не мог сделать.