— С кем ты?

— С мамой… Переживает, волнуется.

— Ты там смотри, чтобы она не сильно волновалась.

— Да я и так уж по максимуму стараюсь. Да и тут ещё и на работу надо выходить.

Я проследил за сыном.

— Как-то с Машкой пока не получается. То ли няньку ей, то ли ещё что… Я к Градову хотел попасть, но ты в курсе, что он выборочно принимает…

Пожал плечами.

— Такое чувство как будто не заинтересован в клиентах.

— Ну, может, он и не заинтересован в клиентах, — заметил сквозь зубы, но Родион качнул головой.

— В любом случае не Градов, так кто-нибудь другой.

— То есть ты уже серьёзно настроился?

— А скажи мне, как не серьёзно настроиться? Ну давай разверни эту ситуацию иначе. Хорошо. Вот у меня зарплата больше сотки, четверть на алименты. А это с каждым месяцем будет увеличиваться, потому что зарплата будет расти. И что ты действительно считаешь, что все эти деньги пойдут на Машу? Нет, я тебе скажу больше, Маша этих денег вообще не увидит. Я не считаю, что я делаю что-то неправильное. За столько лет я уже оценил прекрасно перспективы жизни с собственной супругой…

— Еще скажи, смиренно их терпел.

Родион фыркнул.

— Знаешь, одно дело, когда вроде бы понимаешь все недостатки человека, но все равно какие-то достоинства перевешивают…

— И какое же у неё было достоинство. — Грубо спросил я и, перестроившись в ряд, съехал на развязке."

"— А тебе все скажи. Ну, на самом деле, нет, это скорее привычка, страх, что все разрушится, все будет не так, как прежде, и очень большая привязанность именно на фоне того, что знаешь, первая любовь, первые отношения, вот это все. Я даже помню, что вот эта вот манипуляция всегда срабатывала. «Родион, аомнишь, как мы». Она всегда начинала в моменты, когда понимала, что у меня сейчас крыша поедет. «А помнишь, как мы?» И тогда вроде попускалр, но сейчас я, оглядываясь назад, понимаю, что все это дерьмо, и трезвым взглядом рассматривая свою супругу я не хочу, чтобы моя дочь жила так. Нет, меня это не устраивает. Ну, не устраивает хотя бы по той простой причине, что для своих трех Маша слишком много знает о взрослом мире, но слишком мало знает о жизни.

Я хмыкнул, понимая, к чему вёл Родион.

— И поэтому я думаю, что это лучший вариант, я не говорю, что запрет на общение или ещё что-то, пожалуйста, пусть общается, но Маша останется со мной. И не то, что там какая-то поделённая опека, нафиг! Для того, чтобы она там пол месяца жила у неё, а потом приезжала ко мне и не понимала, почему папа такой дурак. И ладно, дурак, это ещё самое мягкое.

— Ты верно рассуждаешь, — произнёс я и на перекрёстке ушёл в сторону больницы. Я не знал, что хотел сказать Родион Назару. Я не знал, что он собирался сделать, но когда мы оказались в коридоре картинка была практически несменяемой, и от этого только болезненней.