– С ней… все в порядке? – Герман с большим усилием заставлял себя говорить спокойно, в то время как, внутри все горело. От тревоги. От злости на себя. От того страха, который вдруг выскочил откуда-то. Из прошлого.

– У Марьяны упало давление, – с легким раздражением отозвалась доктор. – Еще на приеме было низкое, а тут что-то видимо еще наложилось…

Что-то… Не что-то, а кто-то.

– А ребенок?

– А ребенку-то что будет? – как идиоту, ответила ему врач, не подозревая, какую слабость в коленях вызвали эти простые слова. – С ребенком все в порядке, с мамочкой тоже. Не считая того, что она, похоже, сегодня опять из-за токсикоза ничего ела. А она сама по себе гипотоник, плюс погода сегодня… – женщина махнула рукой в сторону окна, за которым теперь что-то шло – то ли снег, то ли дождь, то ли снег с дождем. – Похоже, и атмосферное давление тоже упало.

– Какие сейчас перспективы? – слабость в ногах Герман скрутил. Все в порядке. И с Марьяной, и с дочкой все в порядке. Остальное – рабочие детали.

Женщина с некоторым любопытством уставилась на него. Герман прочитал слова на бейдже: «Юсупова Юстинья Ефимова». Так вот кто такая у нас Юся.

– Сейчас прокапаем красавицу – и отдам вам. Поить, кормить, уложить в постель и не нер-ви—ро-вать. Категорически запрещаю. Доступно излагаю?

– Вполне."

"– А ты, братик, – Юстинья Ефимовна обернулась к Косте, – вполне можешь пока сгонять за кофе. У нас кофемашина такая себе, а вот в торговом центре неподалеку на первом этаже очень приличная кофейня. – Давай, сгоняй, принеси будущей матери кофе и какой-нибудь высококалорийный десерт или выпечку. Понял?

– Понял, – радостно кивнул Костя и тут же исчез.

А Герман вдруг ясно ощутил, что доктор Юся, несмотря на свое нелепое имя – именно тот человек, которому он готов доверить Марьяну. Он понял это сейчас, ясно и безоговорочно.

– Я почему-то думал, что кофе беременным вредно.

– Это нормальным вредно, – фыркнула Юсупова. – А вашей эксклюзивной мадам оно сейчас необходимо. Гораздо проще повышенное давление снизить, чем поднять упавшее. Самое главное – пусть полежит сегодня. Может захотеть спать – пусть спит. Я серьезно. Поняли меня?

– Понял. Я могу ее сейчас увидеть?

Германа удостоили еще одного внимательного взгляда.

– Нет.

– Почему?

– У вас пока лицо неправильное.

– Что делать?

– Работать над лицом.

Юстинью Ефимовну позвали. А Герман все оставшееся время сидел и работал над лицом.

***

Марьяна была бледной. Но, самое главное, твердо стояла на ногах. Хотя Герман бы предпочел ее взять на руки и самому отнести до машины. Он, кажется, даже движение какое-то сделал соответствующее – только Марьяна от него отшатнулась. Обида кольнула, но чего уж – сам виноват. Ладно, главное до дома добраться, а там со всем разберемся.