Мне кажется, все это было вызвано работой с кучей незнакомых мне компонентов. Одни перья Цикавацев чего стоили… Я когда их начал кипятить, думал сознание потеряю.

— Темников, что у тебя за привычка на ночь глядя в школу приезжать, да еще и на каникулах? — недовольно спросил охранник, освещая фонарем сначала мое лицо, а затем внедорожник. — Все из «Китежа» как тараканы бегут, а ты наоборот, сюда прикатил!

— Тянет… — сказал я, дожидаясь пока он распахнет ворота.

Я молча прошел мимо охранника, слыша как он за моей спиной ставит остальных в известность о моем прибытии. Во время каникул у нас в общаге вместо дежурных тоже кто-то из охраны был. Вот только сейчас мой путь лежал не в общагу. Точнее сказать, не в ученическую общагу.

Увидев меня на пороге общежития для преподавателей, у дежурившего там охранника лицо вытянулось от удивления.

— Темников, ты чего здесь? — растерянно спросил он. — Заблудился, что ли?

— Я к Черткову, — сказал я, рассчитывая на то, что если моему наставнику было настолько плохо, что он не смог прийти на занятие со мной, то вряд ли он смог так быстро найти в себе силы, чтобы покинуть «Китеж».

— Неужели? — недоверчиво спросил охранник и красноречиво посмотрел на часы.

— Мы с ним договаривались, он меня ждет, — тут же соврал я, радуясь тому, что, похоже, я угадал. Чертков у себя. — Мне нужно передать ему кое-какую важную вещь.

Охранник еще немного подумал, как ему быть, а затем сказал:

— Жди здесь, я сейчас.

Вот это другое дело. Пусть идет и спросит. То, что у Александра Григорьевича выключен телефон, это мне известно. Я ему уже несколько раз звонил за последние дни. Теперь оставалось надеяться на то, что Чертков не распорядится гнать меня отсюда в три шеи.

Мне показалось, что охранника не было целую вечность, хотя на самом деле прошло всего десять минут. Что тоже в общем-то было довольно долго. О чем можно разговаривать с Чертковым так долго? Может быть, наставник спал?

Наконец я услышал шаги, а затем вопрос от охранника:

— Тебя провести?

— Не нужно, разберусь.

Я не раз помогал наставнику с чемоданами, так что прекрасно знал, где находится его комната. Поднявшись на нужный этаж, я подошел к его двери и осторожно постучал.

— Заходи, что ты там скребешься? — раздался знакомый хриплый голос, услышав который я невольно улыбнулся.

Помогал добраться сюда я Александру Григорьевичу не раз, а вот в комнате у него оказался впервые. Обычно он забирал у меня свой тяжеленный чемодан раньше и внутрь заходил сам. Поэтому я с интересом осматривался, насколько это позволял сделать царивший здесь полумрак.

Ничего такого, за что мог бы зацепиться глаз. Шкаф для одежды, чемодан в углу, стул, на котором лежал костыль, еще трость, тумбочка и кровать, на которой сидел наставник в халате.