Он подрулил к прикрытому хлипкой деревянной крышей колодцу и замер — в десятке шагов от гостеприимно распахнутой двери нашего будущего жилища. Студенты «трудовики» примолкли, настороженно посматривали в окна. Будто размышляли: была это остановка «пописать и размять ноги», о которой староста уже дважды просил доцента. Или же мы свернули за новыми пассажирами. Первокурсники не покидали свои места: ждали пояснений от начальства… которое пребывало в задумчивости и протирало очки. Я первым покинул примявшееся подо мной сидение и проследовал к выходу.

Водитель распахнул двери, закурил и спрыгнул с подножки на землю. Он ни слова не сказал доценту и студентам, будто и не замечал их присутствие. Я последовал его примеру: прошёлся, сутулясь, по узкому заставленному вещами проходу между сидениями. Задевал по пути локти и ноги. Выбрался через пассажирскую дверь на потрескавшуюся от долгой засухи и жары землю. Замер в шаге от притихшего автобуса, распрямил спину и расправил плечи. Подставил лицо тёплому ветерку. Вдохнул полной грудью воздух, пропитанный пылью и ароматами уже нагретых солнцем трав. Услышал позади себя жалобный стон гитар — это выбрались из душного салона автобуса мой младший брат и Артур Прохоров. Парни оглядывались по сторонам, будто соображали, где именно очутились. Проявлений радости и счастья я на их лицах не увидел. Посторонился.

— Вот мы и приехали, парни, — сказал я. — Выгружайте наши вещи.

* * *Доцент выстроил нас около автобуса, толкнул нам совсем не пламенную речь. Он поставил студентов перед фактом: ближайший месяц они проведут посреди бескрайних полей в отдалении от обжитой человечеством части страны. Первокурсники рассеяно выслушали руководителя — обалдевши, оглядывались по сторонам: всматривались в маячившую у самого горизонта лесополосу. Я окрестности не разглядывал — сразу направился в «летний дом», как называли эту постройку колхозники. Я вошёл, словно к себе домой. Обнаружил, что помнил в этом строении едва ли не каждый закуток. Хотя был здесь (по моему внутреннему календарю) пятьдесят лет назад.

Первым делом я заглянул на кухню (отделённую деревянной перегородкой от остальной части дома), где хозяйничали румяные женщины. Поздоровался с колхозницами, обменялся с ними шутками, наградил их комплиментами. Деловито снял пробу с приготовленных блюд. Выдал поварихам добавку комплиментов… в обмен на внеочередную порцию приправленной маслом картошки. Заморил червячка — взглянул на будущее с оптимизмом. Вспомнил, что едой колхозники нас обеспечат (в прошлый раз продукты нам привозили каждое утро). Арбузы я намеренно в этом году пока даже не пробовал: понимал, что скоро «напробуюсь» их до тошноты.