В столице это никому не нравилось. Но что они могли теперь сделать? А после того, как дорога была проложена и пошли первые кареты, мы стали желанными гостями в любой семье, даже в столице.

Вот только кому эта столица теперь была нужна? Папа с Джиной и Софией переехали в Борнмут. Отец продал свое имение и приобрел хороший домик рядом с нашим. Золотая жила не приносила так много денег, но отец говорил, что ему хватит этого на жизнь с шиком, а уж в Борнмуте так и вовсе он будет одним из самых богатых людей.

Впрочем, папа был неправ. Вслед за открытием дороги желающих переехать стало достаточно и не только из нашего края, но и из южных земель.

Это озадачило Дэйрона. Нам пришлось тщательнее подходить к будущим жителям, отдавая предпочтение, прежде всего, людям рабочих специальностей: швеям, пекарям, сапожникам, ну и, конечно же, целителям!

Борнмут не стал второй столицей, но стал одним из самых прогрессивных приграничных городков. У нас было дерево, деньги, люди. И у нас было счастье, так много счастья, которым мы спешили поделиться с миром. Ведь я уже была опороченной невестой и была безумно рада округлившемуся животику.

Половину финансов и владений, которые принадлежали ему, Дэйрон без колебаний переписал на меня. Это было полное доверие между мной и им. Моему мужу предстоял переход из одного рода в другой и как это провернуть, мы не знали. Получилось только с огромной помощью Сорна. Нам пришлось развестись.

Да. Вот такая мы были странная и скандальная пара. Но благодаря деньгам развод мы оформили быстро, признав меня уже на втором месяце беременности неспособной родить наследника.

Вслед за разводом мы подали новое прошение на свадьбу. И благодаря все тем же деньгам, нам его одобрили.

Между этими манипуляциями, Дэйрон успел сделать мне предложение в один из вечеров, встав на колено с кольцом. Такой взрослый и мужественный муж изрядно нервничал, ожидая ответа. Неужели думал, что я ему могу отказать?

Помимо хороших вечеров у нас случались и плохие. Пока мы улаживали дела с женитьбой и разводом, приступы у Дэйрона случались несколько раз.

Что за настойку пил Эдвард, мы так и не узнали. А снова подбирать на Дэйроне как на подопытном кролике мы бы ни за что не стали.

Поэтому я постоянно выращивала лаванду. Зато у меня был стимул научиться пользоваться собственной силой, с чем мне помогла и Джина.

Когда отец довел меня и теперь уже официально передал в руки мужа, я чувствовала, как свечусь от счастья. На лице была улыбка, когда-то неприличная, но сейчас здесь не нужно было себя сдерживать. Поэтому мы с Дэйроном улыбались, наслаждаясь нашим счастьем.

Служитель начал читать монотонную речь, но и она меня больше не раздражала. Ведь в этот раз я выходила замуж по любви.