Семен Павлович только вздохнул.

Господин Книжник ему всегда нравился. Приятный мужчина. И качество у него есть хорошее – не мешает работать. Но в последнее время как с цепи сорвался.

Девку ему захотелось. Впереди, мол, долгие месяцы заточения – подругу дней его суровых ему подавай. Нашел одну красотку. Только та строптивой оказалась. Так он целый спектакль разыграл. До смерти запугал бедную. Но и после этого покорности от нее не добился.

Но ведь это не проблема – девку поиметь. Ширнул ей укольчик – и делай дело, гуляй по телу смело... Но нет, у Влада Петровича спьяну ум за разум зашел. Хочет, чтобы его девка при операции присутствовала. Мол, тогда она точно брыкаться перестанет...

Ладно, можно и подождать. И комната при операционной специальная есть. Ничего страшного, если девку лишний раз постращают.

Худо другое. Господин Книжник нагло вмешался в процесс подготовки к операции. Сломал все планы Семена Павловича. Под нож готовили одного, а пойдет другой.

Серьев не любил подобных казусов. Знал, что суматоха – гибель для дела. В суматохе можно допустить просчет, сделать ошибку. И хорошо, если эта ошибка не станет роковой...

Не нравилось Серьеву поведение Влада Петровича. Тем более он смутно чувствовал какой-то подвох. Что-то важное он упустил. Что-то очень важное...

Но не для того он заведующий лабораторией, чтобы осуждать своего начальника. Его дело – обеспечить процесс переработки живого материала. И он должен сделать все, чтобы не случилось никаких сбоев...

* * *Анюта сидела на своей койке. И горько плакала. Оттого, что уронила в речку мячик. Река – это смерть, мячик – ее жизнь. Она сделала глупость, разозлила своего хозяина. Он запер ее в палате. Что дальше?

А дальше – ее транквилизаторами напичкают. Или сразу наркоз дадут, чтобы на операционный стол везти... А может, без наркоза зарежут.

Она не хотела умирать... Но разве от нее что-то зависит?.."

"Анюта зарыдала еще сильней, когда дверь в палату открылась. И появились два дюжих санитара. Всё, это пришли не к ней, а за ней...

Парни подошли. Она дернулась, чтобы соскочить с койки, убежать от них. Но куда там! Ее схватили, скрутили. Усадили на кресло-каталку. Привязали к нему.

И только после этого появился Влад Петрович. Пьяный, с бутылкой в руке, вид у него неряшливый, расхлестанный...

– Как ты думаешь, руки тебе обрубить надо? Чтобы не цапалась... Как ты думаешь, надо?..

Анюта тряслась от страха. Слезы душили ее. Она просто физически не могла ему отвечать.

– Я думаю, надо... Обрублю я тебе руки. И печеночку вырежу... Или не надо? Может, ты хорошей будешь?..

Он подошел к ней вплотную и погладил по голове.

– Будешь, да?

Анюта закивала. Да, она будет хорошей, она больше не будет упрямиться. Она сделает все, что от нее потребуют. Она очень хочет жить. Неважно, с кем, – лишь бы жить..