– Прости, – извиняется Денис, но всё так же на меня не смотрит.

– Что-то случилось? Или ты из-за звонка Руслана так разозлился? – не выдерживаю и всё-таки спрашиваю его.

– Мы с ним встретились в больнице. Он навещал Алину. Хорошо что ты не поехала.

Придвигаюсь к нему ближе. Может, я и не знаю, что там случилось, но чувствую, что что-то нехорошее и Денису нужна моя поддержка. Провожу ладонью по колючей щеке. Он вздрагивает и целует мою ладонь. Обнимает и садит на колени. Прижимается лицом к груди. Чувствую, как шумно вдыхает мой запах. Глажу его по волосам, перебираю короткие пряди.

Через пару минут он поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Я говорил тебе, что ты единственная, кого я люблю по-настоящему?

Киваю. Обхватываю его лицо ладонями и прижимаюсь к его губам. Этот поцелуй не такой, как всегда. Он не страстный, не пылкий. Размеренный, чувственный, словно на языке тела я хочу ему сказать, что тоже люблю его.

– А ещё ты единственная родишь мне ребёнка.

Смотрю на него с непониманием.

– С Алиной что-то случилось? – спрашиваю с замиранием сердца. Мне она, конечно, неприятна, но смерти я ей точно не желала.

– Нет, – качает головой. – С ней всё прекрасно. Вот только мы с Катей опять поцапались.

– Там и бывшая была? – уточняю я.

– Да. Вся придурошная семейка. – Он закрывает глаза. – Катя сказала, что Алина не моя дочь.

Смотрит на меня. Ждёт реакцию ,а я даже и не знаю, что сказать, потому что чувствую облегчение. Не могу же я ему сказать: “Подумаешь не дочь, главное все живы и здоровы”. Для него это действительно больно.

– А кто тогда? – выдавливаю из себя вопрос. Наверно, это и неважно, но просто должна же я хоть что-то сказать.

– Мой хороший знакомый. Ты его не знаешь.

– Может, она наврала?

– Зачем? Я ведь её кормушка…бывшая. Ей невыгодно признаваться в подобном.

– Тогда зачем? И именно сейчас? Я не понимаю.

– Я ведь хранил волосы Алины с её первой стрижки. Я был горд, когда она родилась. Мне казалось у меня самая прекрасная малышка. А теперь оказывается она не моя, – говорит Денис, а у меня сердце сжимается. Мне больно за него. Обидно, что эта Катя так по-свински поступила. Ну и молчала бы дальше. А сказала, скорее всего, чтобы сделать больно так же, как он ей. Чтобы отомстить. А ведь могла бы поблагодарить Дениса за то, что он для неё сделал. Содержал, хотя мог при разводе послать и не заботиться.

– Денис, мне кажется, отец не то, кто зачал, а тот, кто воспитал.

– Наверно…Вот только Алина встала на сторону матери.

– Она уже взрослая. Сама принимает решения. Ты повлиять на это не можешь. Но я уверена, до неё когда-нибудь дойдёт, что она была не права. И она ещё извинится и передумает.

– Тебе точно двадцать четыре малышка? – и хоть он улыбается, глаза грустные.