Так, глубоко ухожу в свои мысли, что порой мои руки и ноги живут своей жизнью.

– Ну хорошо…сейчас расскажу. Ты сидишь?

– Сижу.

– Мы разошлись с Русланом.

В трубке молчание.

– Мам, мам. Ау! Ты слышишь меня?

– Слышу, – голос тусклый, словно её внезапно выключили.

– Мама ,ну ты чего? Ну, разошлись и разошлись. Не подходим мы к друг другу. Из разных социальных слоёв. Мы с ним совершенно разные. Может, поэтому и ребятишек у нас не было.

Всё ещё сыпет снег, ловлю снежинки ладонью и продолжаю говорить. Сейчас лучше не сосредотачиваться на боли, которая гулко прокатывается по всему телу.

– Наверно, Настя. Тебе виднее. Хотя я, конечно, была за вас. Руслан резковат в общении, но зато ты за ним как за каменной стеной была.

– Мама, это всё оказалась иллюзия. У него другая на стороне есть. И сын годовалый. Я не смогла стерпеть.

– Настюш…почему ты мне не позвонила? Неужели стеснялась рассказать. Ты же знаешь, я всегда за тебя.

Поднимаю лицо вверх, чтобы не дать капелькам выбежать из глаз. Дышу глубоко. Не хочу плакать, но мамино тепло топит внутренний лёд, который я выстраивала все эти дни.

– Мам, я приеду. Попозже. У меня, правда, дела.

– Ну хорошо. Только, пожалуйста, не ври мне. Лучше, правда, чем ложь. Ты же знаешь.

– Хорошо. Я не вру.

Мы прощаемся. Я убираю телефон. И только сейчас замечаю, что стою рядом с чёрным гелеком и рисую на припорошенном капоте снежинки.

Вот же гадство.

Оглядываюсь по сторонам, не заметил ли кто-нибудь мою наглость.

– Можешь заодно и снег смахнуть, – слышу знакомый голос.

Поворачиваюсь к лобовому стеклу…Вот бывают же в жизни такие случайности. И я готова сквозь землю провалиться. Со стороны водительского сидения стоит Меркулов.

– Здравствуйте! – киваю и втягиваю голову в плечи.

– Привет! Как дела? – спрашивает Меркулов и подходит ко мне.

Глава 8

– Всё хорошо, – отвечаю уверенно, чтобы даже не дать ему намёка, что у меня могут быть плохо дела.

– Уверенна? – прищуривается.

– Да.

– А я слышал совсем другое, – смотрит пристально, будто изучает. Только сейчас замечаю какие у него интересные глаза. Карие с зелёными крапинками.

– И где же?

– Вот только что.

– А вы знаете, что чужие разговоры подслушивать нехорошо, – мне так неловко. Неужели он слышал всё?

– Так и есть. Вот только беруши с собой не ношу. Но видимо, надо.

Я молчу, смотрю вниз на носки своих ботинок.

– Значит, всё-таки ушла? – спрашивает Меркулов.

Киваю.

– Да, – поднимаю глаза на него, он высокий, приходится голову задирать. – А вы бы как поступили, если бы ваша жена изменила?

– Так же. Я предательство не прощаю. Никому.

Мы опять молчим, я не знаю, что сказать. Вроде надо разговор заканчивать и уходить, но я словно загипнотизированная продолжаю смотреть в его глаза.

– Может, по чашечке кофе выпьем? – неожиданно спрашивает Меркулов.