И чтобы скрыть это, поспешила ответить:

– Мне нравится обустраивать дома, налаживать быт… Уют, чистота, особая атмосфера… У каждого дома есть душа…

Господи, вот куда меня понесло, а? Он, может из вежливости спросил, а я уже чуть ли не интервью даю.

– У этого дома точно есть душа. Это вы, Марина…

Мое имя, сказанное чуть хрипловатым голосом, проскакало холодными мурашками по позвоночнику, отдалось сладким спазмом в животе. Господи, это всего лишь имя, причем мое собственное!

Я сглотнула пересохшим горлом и поспешно спросила:

– Раз мы все посмотрели, можно подниматься наверх?

– А разве все? – Кирилл Владимирович смотрел мне прямо в глаза, и в глубине его зрачков блеснуло что-то такое, отчего перехватило дыхание, а ноги стали ватными.

И как раз в этот момент что-то щелкнуло и свет погас, погрузив весь подвал в чернильную темноту.

– Ой!

– Спокойно, – голос босса раздался совсем рядом. – Видно пробки выбило. Сейчас мы с вами выберемся. Держитесь рядом."

"Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, и было ощущение, что я нахожусь в вакууме. Рядом, это где? Я сделала пару шагов на его голос и тут же врезалась во что-то большое, крепкое, теплое. Окутало приятным ароматом туалетной воды, легким, едва заметным. В ту же минуту на мою талию легла мужская рука.

– Готово, я вас поймал, – голос босса раздался прямо над ухом.

Горячее дыхание скользнуло по шее, шевельнув волосы на затылке. И в кромешной тьме стоять вот так вот рядом, близко-близко, было почему-то безумно приятно и… волнительно. По крайне мере, я в тот момент совершенно точно волновалась. Сердце колотилось как ненормальное, внутри стало так жарко, что я теперь сама могла запросто обогреть целую улицу вместо того хваленого газового котла.

Оказывается, в полной темноте, когда совсем ничего не видно, все другие ощущения становятся ярче, сильнее в тысячу раз. Я так остро чувствовала его прикосновения, словно на мне вовсе не было одежды… Одна горячая и сильная рука продолжала поддерживать меня за талию, вторая скользнула по плечу, едва касаясь пальцами разгоряченной кожи. И под этими легкими и прохладными пальцами кожа моментально покрывалась мурашками. Голова кружилась, коленки подгибались, и я ужасно боялась, что он разгадает, поймет, что со мной сейчас творится. Потому что сохранить это в тайне – задача не из легких. Слишком громко билось сердце о ребра, слишком горячей была кожа…

Я хотела, чтоб это скорее закончилось! Я не хотела, чтоб это заканчивалось… Я вообще не знала, чего я хочу, просто плыла в каком-то сладком дурмане. И – подумать только! – всего лишь от одного прикосновения.

Прохладные пальцы скользнули вниз по руке и дотронулись до моей ладони.

– Можем идти? – спросил он, мягко сжав ее в своей, большой и теплой.