Там на полу была расстелена постель, а матрас был травяным. Только подушка осталась пуховой. Окошко вновь было маленьким и закрывалось деревянной планкой, как во всех простых домах. У деда не хватило денег на слюду, на кровать, стол и полки. Дуня быстро оббежала остальные помещения и поняла, что единственный стол во всем доме стоял внизу в общей горнице, и даже на кухне вместо стола стояли короба, накрытые парой досок. Всё это удручало, но если игуменья Анастасия рассчитается без обмана, то ста рублей хватит, чтобы обустроить дом и сшить Маше новую одежку для поездки в Псков.

Когда Дуня освежилась и перекусила, то во дворе уже стоял возок.

— У наших соседей, которые напротив живут попросили, — пояснила ключница, усаживая Дуню внутрь и залезая следом. — Провожу тебя вместе с боевыми, а там уж батюшка наш Еремей Профыч скажет, что делать и куда идти.

Дуня чинно села на лавку и сложила руки на коленях. Её нарядили, причесали, измучили наставлениями, словно она не знает, как вести себя в гостях.

А главное, все как один талдычат, чтобы помалкивала! А как молчать, если князь поговорить хочет?

Да и какая польза молчать, если предоставилась возможность что-то сказать?

А с другой стороны, князь явно симпатизирует тихим и скромным женщинам.

Его жена сделала ставку на это и не прогадала. Так что не зря все дают совет помалкивать.

Дуня хмурилась и из-за неразрешимой проблемы: молчать или говорить?

Ступить во двор Кремля после всех событий было… торжественно и приятно. Она только сейчас осознала, что идёт вся такая нарядная и красивая, а её врагиня княгиня захлебнулась в своей злобе. А осознав, Дуня просияла и зашагала победительницей, улыбаясь и желая здоровья всем тем, кто улыбался ей в ответ, а когда её спрашивали, куда она идёт, то честно отвечала, что князь посоветоваться с ней хочет, как дальше жить.

Ну-у, она имела в виду, как дальше жить Дорониным, но не исключено, что люди понимали по-своему.

— Борис Лукич! — закричала Дуня, увидев дьяка разбойного приказа издалека и поспешила к нему. — Как поживаешь? — вежливо спросила она.

Дьяк улыбнулся ей в ответ и прищурившись, оглядел её, поцокал языком и выдал:

— Ишь, красавица какая стала! Сияешь ярче солнышка! А поживаю я неплохо.

Разбойников нынче много и служба моя процветает.

— Эх, хоть кому-то обилие татей в радость и к доходу. А нас пограбили и ещё раз пограбили, а потом вновь ограбили, — доложила боярышня.

— Слышал я, — сочувствующе покачал головой Репешок.

— Люди злы у нас…

Дьяк выгнул бровь, ожидая к чему ведет маленькая Доронина.

— Денег-то нет… — к чему-то пояснила она и в своей манере развела руками. Очень забавно это у неё получалось, но дьяк выжидал.