— А то! Не успела вернуться, всё вверх дном поставила! Дом полон чужих людей, лес раздала, на зверя охоту открыла!

— Деда-а-а! Так я ж для нас стараюсь! Разбегутся все — и что делать будем?"

"— Ну не на шею же себе садить? — возмутился Еремей, отпуская внучку.

— Я же как лучше… чтобы все вместе, как взяли да заработали!

— Вот работой своей они и оплатят аренду инструмента, бревна на избы, еду и проживание.

— Надо хоть малым заработком поманить, — не согласилась она. — А то неинтересно будет работать.

— Тьфу! Ну что ты будешь делать! Это в тебе кровь моей дорогой тещи просыпается! Всё добро нищим раздала, когда думала, что помрёт, а ей травки попить дали и выжила.

— Ну, деда! Я не такая!

— А не подумала, на что мне с новыми боевыми ряд заключать чтобы твоих дармоедов защищать? На что воинскую справу им покупать?

— Деда, я что-нибудь придумаю.

— Эх, маленькая моя разумница! Тебя князь к себе в гости ждёт, — огорошил её Еремей.

— Ой! Деда, я же ничего не… или он старое помянуть мне хочет, так я же…

— Про Ярославну забудь. Тебя никто не винит. Это княгине ты не по нраву была, а князь хорошо к тебе относится.

— Точно?

— Послушай меня, Евдокия. Иван Васильевичу сейчас тяжело. Вокруг враги, а теперь ещё братья против него пошли, но это только с одной стороны.

— А с другой?

— У него теперь развязаны руки, и когда мы наберемся сил, то земли братьев по праву заберем себе.

Дуня удивлённо посмотрела на деда. Как ловко у него получилось с этим «мы»! Никак, князь приблизил его к себе? В верности отца Иван Васильевич давно не сомневался, а вот дед всегда был человеком Кошкина.

— А зачем я князю? — неуверенно спросила она.

— Хочет поближе познакомиться, — навел туману дед, — узнать, как ты умудрилась придумать перья для письма ковать.

— Деда, да разве я могу знать, как чего-либо придумываю?

— Да уж, раньше я думал, что твои шатающиеся зубы были предвестниками идей, а теперь даже и не знаю.

— Шутишь?

— Да куда уж мне! Все за тобой присматривают, а проворонили, как ты пошла золото мыть! Это ж надо такое придумать?

Дуня отряхнула ноги от высохшего песка и взяв деревянное корытце, важно известила дедушку, что идёт домой.

— Ну идём, — согласился Еремей и поднявшись с камня, потихоньку пошёл следом.

— Кто таков? — грозно спросил боярин у чернявого возницы.

Тот шустро соскочил и поклонившись, начал говорить и показывать:

— Вот, лосиные шкуры везу. Говорят, что иноземцы в городе деньгами за них платят.

— В Москве?

— Ага.

— Не слышал. Разве что в Новгороде, но больно далече. К тому же там всю торговлю свои люди держат и тебе хорошую цену не дадут.

Дуня с любопытством потрогала лосиные шкуры. Они оказались плотными и гладкими.