— Фу, ты мне рожи-то не корчи, — поморщилась боярышня, — сколько можно учить тебя приветливости! Надо улыбаться, и тогда никто от тебя шарахаться не будет! А то как зыркнешь — все за мошну хватаются, думают, что ты к их добру прицениваешься. А ежели хочешь, чтобы они не рычали на тебя, а поступали так, как тебе нужно, то находи убедительные доводы.

— Я краденую боярышню нашёл, а ты даже посмотреть не хочешь, — обижено воскликнул он, привлекая внимание остальных.

— Ну, хорошо, пошли, — согласилась Дуня.

— Переоделась бы в нарядное, — посоветовал ей Семён.

— Тогда надо возок брать. В своей шубе я далеко не уйду.

Волков задумался, потом отогнал любопытную дворню и зашептал:

— Не надо возок. Мы инкогнито.

— Чего?

— Ну, ты же сама говорила, что инкогнито — это…

— Я знаю, что такое инкогнито, но причём тут ты?

— Так я ж тайную разведку чиню.

— Семён!

— Что?

Дуня хлопнула себя по лбу и посмотрела на синее небо, спрашивая: «За что?»

— Все тут знают, что ты боярич Волк, приехавший в гости к боярам Посниковым.

— Я никому не говорил и шубу снял.

— А шапку? А куда ты возвращаешься после своих делишек? Люди всё видят и идут к Посниковым спрашивать, не дурак ли ваш московский гость?

— Чё? Прямо так и спрашивали? — насупился Семен.

— Нет.

— А, ну ладно, — облегченно выдохнул.

— Другими гадкими словами тебя называли, но боярыня отвечала: «Простите дурака, он головой ударился в детстве и чудит»

— Всё шутишь?

Дуня всплеснула руками, но Семён уже осознал, что его «инкогнито» провалилось и разведовательская деятельность была на виду. Всё же его учили скрываться в лесу, а в городе он вообще мало жил и непривычно ему.

— Ну, хорошо, я научу тебя как надо, — почувствовав воодушевление, объявила Дуня и побежала просить полушубок у дворовых. По её размеру не нашлось, но так ей показалось даже лучше. Для Семена она спросила другую шапку и получила сильно поношенную и чутка подъеденную молью мурмолку.

Переодетые, они еле успели ускользнуть от Афанасия и других сопровождающих. Радостная и предвкушающая тайную операцию по опознании пропавшей Ксюши парочка, быстро шагала по направлению к церкви.

— Она там милостыню просит, — сообщил Семён Дуне. — Представляешь, родовитую боярышню заставляют на паперти стоять! — скрежетнул он зубами.

— Погоди, может, это не она. А если и так, то сам знаешь, от тюрьмы и сумы…

— Ты не понимаешь! Она не для себя просит, а других нищих кормит. Там целая шайка.

— Так уж и шайка? — Дуня насторожилась.

В конце девятнадцатого века шайки нищих существовали и были ужасающе жестокими, намеренно калечащими детей, чтобы им подавали, но сейчас их быть не должно.