Она тихо попросила:

— Я одним глазком.

Он улыбнулся и попросил, чтобы гостья сильно не высовывалась.

Дуня не наглела. Она бросила взгляд на возвышающегося над мужским столом Харитона Алексеевича, потом на Пестинею Ядвиговну и вновь спряталась за аркой.

Хозяева дома сидели на стульях-тронах под иконами, а гости расположились на лавках, застеленных полавочниками из дорогих заморских тканей. Дунин отец сидел ближе всех к Пучинкову, чтобы все видели, как его ценит хозяин дома, но из-за того, что стул-трон Харитона Алексеевича стоял на небольшом подиуме, то отец смотрел на него снизу вверх.

Дуню это покоробило. Всё же Пучинковы не князья, чтобы так возвеличивать себя. Да и к чему эти ужимки в республике?

Даже князь не злоупотреблял атрибутами власти, хотя в думе вовсю использовал их. Но Пучинков?

Она его хорошо помнила, и тогда Харитон Алексеевич не показался Дуне кичливым. Сейчас же Пучинков источал снисходительную благожелательность к приехавшему к нему в гости московскому товарищу. Может, всё дело было в том, что вместо думного дьяка Еремея приехал всего лишь его сын?

Дуня посмотрела на отца.

Он как раз вытирал руки о нижнюю скатерть. Столы были застелены в несколько слоев. Нижним слоем служило полотно, которым вытирали руки, сверху застилали сукном, а на него уже стелили нарядно расшитую скатерть. Лицо отца казалось спокойным, но Дуня видела, что он вовсе не расслаблен и не польщён приёмом.

Ей захотелось подбодрить его, сказать, что согласна с ним и нельзя терять бдительности, но вряд ли ему это было нужно. Отец всю свою жизнь служит княжьим вестником и лучше всех чувствует все нюансы в общении.

Дуня постаралась встать так, чтобы понаблюдать за матерью.

Над женским столом было меньше света и Милославу мешала разглядеть стоящая подле Пестинеи одна из её родственниц, прислуживавшая только ей. К тому же Пестинея не посадила особую гостью поблизости от себя. Хозяйку дома и Милославу разделили другие знатные женщины, возможно, тоже родня, но более близкая и богатая, чем та, которая прислуживала. Во всяком случае было что-то общее в их лицах.

На глазах Дуни Пестинея начала передавать через свою прислужницу кубки с наполненным питьем. Каждая женщина, получив кубок, поднималась, делала глоток и кланялась, благодаря хозяйку.

Так же пришлось поступить и Милославе.

Лицо Дуни скривилось в некрасивой ухмылке. Слишком много церемоний не по чину в этом доме! Ей всё это не нравилось, но вспомнив о следящем за ней слуге, она приняла беспечно-любопытный вид, надеясь, что он не разглядел её гримасы. А впрочем, пусть видит и доложит, что ей было весело от увиденного. Это ещё надо посмотреть, кто родовитее!

Тут Дуня осознала, куда потекли её мысли из-за увиденного и чертыхнулась.