Близнецы нарядились в одинаковые платья из тяжелой серебристой парчи, лифы которых усеивали крохотные жемчужины и густо покрывала вышивка золотой нитью, такая же вышивка виднелась на рукавах и нижних юбках. Их пышные белокурые волосы были распущены, а на головки были приколоты венки из белых роз с золотистыми сердцевинами. Обе невесты несли букетики белых фиалок, перевязанные золотистыми лентами. Сестры отличались лишь одним: стройную шею Блисс украшала нить крупных жемчужин с золотым медальоном в виде сердечка, инкрустированного жемчугом и бриллиантами, а на груди Блайт сверкало ожерелье из жемчуга и гранатов.

Ожерелья были преподнесены девушкам их женихами.

Свадебная церемония для двух пар проводилась на ступенях церкви — так, чтобы все могли видеть ее, ибо внутри места могло и не хватить. Затем молодожены вошли в церковь на время службы и вышли оттуда под приветственные крики толпы. Лорд Морган торжественно пригласил всех собравшихся на праздник. Столы были выставлены прямо на лужайке перед домом, а места на помосте под красным шелковым навесом предназначались для новобрачных и их ближайших родственников.

Для пиршества в избытке наготовили самых разных яств, и все же к концу дня более чем внушительные запасы эля в погребах лорда Моргана успели иссякнуть. Музыканты с барабанами, бубнами и волынками аккомпанировали веселым танцам. Подали два свадебных пирога. Деревенские девушки осторожно пробовали свою долю, а ее остаток прятали в карманы. Считалось, что мужчина, которого девушка увидит во сне, отведав свадебного пирога, станет ее мужем.

Наступил вечер, и на лужайке зажгли факелы, ибо танцоры не подавали ни малейших признаков усталости.

Мало кто выражал желание разойтись по домам, ибо вечер был светлым, а чуть позже взошла полная луна. Наконец, спустя три часа после заката, пришло время отвести новобрачных в постель. Новобрачным отвели детскую, которую прежде занимали близнецы, и единственную комнату для гостей в доме. Поскольку эти комнаты были рядом, родным не составило труда подготовить обеих девушек одновременно, хотя это занятие потребовало немалой суеты и беготни.

Блисс пылала от волнения. Она не могла дождаться своей первой брачной ночи, хотя в глубине души слегка побаивалась Мать прочла обеим дочерям сдержанную нотацию о супружеском долге еще несколько недель назад, и потому близнецы знали, что их ожидает.

По-видимому, рассказ Ваноры был совершенно точным, но только беседа с Блейз окончательно успокоила близнецов.

— Любовь восхитительна! — сказала она им предыдущим вечером.

— Рассказывай! — потребовали близнецы. Они остались наедине с Блейз, решительно выдворив из комнаты остальных сестер.

— Это невозможно описать, — призналась Блейз.