Густые светлые волосы Блисс и Блайт были перевиты серебристыми лентами, а их шеи окружали нити тонкого жемчуга вперемежку с розовыми хрустальными бусинами.

Что касается Дилайт, то она еле сдерживала восторг, ибо ее платье совершенно взрослого покроя было сшито из рубиново-красного бархата, а вышивка черной шелковой нитью густо покрывала красную шелковую нижнюю юбку.

Каскады каштановых кудрей поддерживали красные бархатные ленты, а на тонкой, еще детской шейке и в ушах поблескивали гранаты чистейшей воды. И хотя близнецы подсмеивались над сестренкой, напоминая, что она слишком плоскогруда, ничто не могло умалить счастья Дилайт.

Она неотрывно следила за Энтони Уиндхемом, . хотя предмет ее внимания ни о чем не подозревал. Не ведал он и о невинных молитвах, обращенных к Богоматери, с просьбами сделать так, чтобы он, Энтони, влюбился в Дилайт. Ее сердце оказалось бы разбитым, узнай Дилайт, что Энтони просто считает ее очаровательной девчушкой."

"После завершения ужина столы из большого зала были убраны и начались танцы. Присутствующие джентльмены вскоре поняли, что им придется вести серьезную борьбу за близнецов с милордами Фицхагом и Кингсли.

Среди общего веселья, разгорающегося благодаря обилию крепких напитков, никто и не заметил, что Блисс и Блайт вскоре исчезли из зала. Блайт, маленькая ручка которой покоилась в ладони лорда Кингсли, отправилась с ним в галерею Риверс-Эджа. Здесь их приглушенный разговор никто не смог бы подслушать, но если бы кто-нибудь наблюдал за этой парой издалека, от его взгляда ни за что не скрылось бы явное преклонение Николаса Кингсли перед спутницей.

Блайт ничуть не смущала простоватость лица Николаса — она ловила каждое его слово.

А Блисс неожиданно оказалась в пустынной нише в конце большого зала, где ни ее саму, ни ее спутника никто не смог бы заметить, хотя в нишу и долетал шум праздничного веселья. Оуэн Фицхаг возвышался перед ней с хищной усмешкой на привлекательном лице, единственным недостатком которого была, пожалуй, только некоторая резкость черт. Он усмехался, и Блисс, глядящей на него, с трудом удавалось сдержать дрожь.

— Ну детка, вот мы и здесь, — произнес эрл Марвудский.

— В самом деле, сэр, но зачем? — смело спросила Блисс.

— Затем, чтобы я мог поцеловать вас, малютка. У вас восхитительные губки, но этого не заметит только слепой, и несомненно, вам говорили об этом не меньше сотни раз.

— Нет, сэр, не говорили, — покачала головой Блисс. — Мы с сестрами ведем тихую, почти затворническую жизнь в Эшби, — ее взгляд был холоден, но сердце возбужденно колотилось. Так вот что такое — флиртовать с мужчиной!

— Неужели за вами еще никто не ухаживал? — недоверчиво переспросил он.