— Мадам, я приложу все усилия, чтобы удовлетворить ваше желание, — он усмехнулся, забавляясь серьезным отношением Блейз к подобным вопросам.

Внезапно она придвинулась к нему ближе и дразняще прикоснулась губами к щеке.

— К вам уже вернулись силы, сэр? — ее заостренный язычок игриво пробежал по его губам.

К своему собственному удивлению, Эдмунд почувствовал, как острое желание вновь вспыхивает в его чреслах. О Господи, она превратила его в восемнадцатилетнего мальчишку!

— Любите меня, милорд Эдмунд, — попросила она, и ее глаза затуманились желанием.

Потянувшись, он принялся ласкать округлую молодую грудь, и она тихо застонала. Подозрительно прищурившись, он понял: отняв у нее девственность, он обнаружил в жене неисчерпаемый источник страсти. Она напоминала молодую кобылицу, и ему предстояло стать неутомимым жеребцом, чтобы удовлетворить ее жажду. Эта мысль не была ему неприятна. Перекатившись поближе, он почти грубо поцеловал ее, сминая мягкие губы, но чувствуя, как ему отвечают с такой страстью, о существовании которой он даже не подозревал у женщины. Однако времени на размышления у него не осталось, ибо он обнаружил, что готов для нее, а что касается Блейз, то ее только что открытый путь давно увлажнился. С почти болезненным криком он вонзился в нее."

"На протяжении всей ночи они обменивались чувственными и яростными ласками, пока наконец не заснули с первым лучом зари, утомленно сплетясь в объятиях. Появившись в комнате хозяйки в обычный час, Геарта широко раскрыла глаза, увидев супругов в одной постели, а затем с усмешкой торопливо покинула комнату, чтобы разнести добрую весть: молодая графиня утратила девственность. Значит, теперь появление наследника — всего лишь вопрос времени.

В последующие дни страсть Блейз и Эдмунда друг к другу стала очевидна для всех. Они не могли подолгу не видеться, они постоянно ласкали друг друга, а взглядов, которыми они обменивались, по точному определению Геарты было достаточно, «чтобы воспламенить стог сена». Они проводили долгие осенние ночи за закрытыми дверями и не поднимались, пока солнце не, всходило высоко над горизонтом.

Если Блейз и не забеременела сразу, то отнюдь не от недостатка попыток.

В вихре вспыхнувшей любви родственники оказались забытыми, и леди Дороти, прибыв в поместье однажды ноябрьским днем, чтобы обсудить подготовку к рождественским праздникам в Риверс-Эдже, была потрясена и втайне порадовалась, когда ей доложили, что эрл и его супруга «отдыхают»в спальне миледи. С негромким смехом и тактом прирожденной дипломатки леди Дороти удалилась, оставив записку, что она вернется завтра.

Но Энтони Уиндхем вовсе не испытывал радости, и собственное раздражение озадачивало его.