Королю уже исполнилось сорок пять лет, а о законном сыне он по-прежнему только мечтал. Это была трагедия не только для Гэла, но и для всей Англии.

Он вновь вызвал к себе Блейз. Королевский гонец прибыл, как непрошеный голос из прошлого, не далее чем неделю назад. На этот раз Блейз не пришлось сражаться с Энтони: он знал, что она так или иначе поедет во дворец, но на этот раз Блейз не возражала, чтобы он сопровождал ее: за прошедшие годы они так привыкли друг к другу, что даже краткая разлука стала бы мучительной. Оставив детей на попечение леди Дороти, супруги отправились в Гринвич вдвоем.

Король заметно изменился. Он был уже не таким стройным — впрочем, как и она сама, отметила про себя Блейз с лукавой улыбкой. Ей уже минуло тридцать лет, ее тринадцатилетняя дочь была на выданье. На лице Гэла отражалась грусть, вокруг рта прибавилось несколько новых морщинок.

Блейз низко присела перед ним при утренней встрече, а король поднял ее, взяв за руки, и долго не отпускал.

— Сколько у вас сыновей, Блейз Уиндхем? — спросил он.

— Четверо, милорд. Филиппу уже девять, Джайлзу шесть, Ричарду — четыре, а Эдварду в прошлом апреле исполнился один год.

— Вашему мужу повезло с женой и семейством, — заметил король, и Блейз вновь уловила печаль в его голосе.

— О Гэл, мне так жаль! — воскликнула она.

— Не стоит жалеть! — раздраженно оборвал он. — Ты же предупреждала меня. Все предупреждали меня об Анне, но я никого не слушал — я был ослеплен страстью, да простит меня Господь!

— Она любит вас, — возразила Блейз. — Я заметила это еще девять лет назад. Она так боялась потерять вас…

— Любит? — Король усмехнулся. — Этой ведьме неведома любовь! Только похоть и никакой любви! Если бы она любила меня, она не стала бы вступать в греховную связь с моими друзьями, и тем более — впадать в грех кровосмешения с братом. Нет, Блейз, Анна меня никогда не любила.

Он ожидал, что Блейз возразит, но она, ни на минуту не поверив ни в одно из преступлений, в которых Генрих обвинял королеву Анну, осталась безмолвной. Анна не сумела выполнить свой важнейший долг — подарить королю сына. и теперь ей предстояло пострадать. Ходили слухи, что король уже выбрал себе другой юный цветок среди английской знати.

— Я не стану спорить с тобой, Гэл, — ответила Блейз. — Скажи только, зачем ты позвал меня сюда.

— Ты и Уилл — мои единственные настоящие друзья, Блейз, — начал король.

— Сколько раз я говорил ему: Марго — тоже верный друг, — вставил Уилл Саммерс, который присутствовал при разговоре. Он держал на руках и нежно поглаживал маленькую бурую обезьянку. Уилл ничуть не переменился, оставшись худощавым и сутулым, а его неожиданно молодое лицо по-прежнему имело поразительное сходство с мордочкой его любимицы.