Но Блейз не прекращала работы, окуная чистую тряпку в воду, пока та не замутилась от пота, сбегавшего струйками по телу Геарты, пропитывающего кофточку и плащ. Спустя несколько часов Геарта начала трястись, и Блейз накрыла ее своим плащом, но так и не сумела остановить дрожь. Так продолжалось всю ночь, пока наконец Блейз не увидела свет, проникающий сквозь щелястые стены сарая, и не поняла, что пришло утро. Геарта была еще жива, но ей становилось все хуже.

— Почему же вы не разбудили меня, миледи? — упрекнул капитан, подходя к ней. — Если с вами что-нибудь случится, эрл спустит с меня шкуру.

Блейз улыбнулась ему.

— Я не устала.

— И все-таки вам пора отдохнуть. Уже светает, посыльные готовы в путь.

— Пусть перекусят на дорогу, — забеспокоилась Блейз.

— Прошлой ночью у нас осталась еда — мы отдадим ее посыльным. С ними ничего не случится. Я присмотрю за вами и Геартой, но вы должны отдохнуть, — капитан укрыл ее плащом и указал на дальний пустынный угол сарая.

Блейз не стала спорить, ибо вдруг поняла, что смертельно устала. Как хорошо, что капитан заметил это. Блейз с удовольствием вытянулась на сене, закутавшись в плащ, и немедленно заснула. Она не знала, сколько проспала, но ее разбудил слуга, принесший хлеб, сыр и куриную ножку.

Очевидно, капитан не забывал заботиться об остальных.

Блейз медленно жевала, ожидая, пока прояснятся мысли.

Покончив с едой, она выскользнула из сарая и нашла укромное место, чтобы облегчиться. Близился вечер, и день был таким же ясным, как два предыдущих.

Вернувшись в сарай, она обнаружила, что капитан еще сидит рядом с Геартой.

— Как она? — спросила Блейз, вглядываясь в измученное лицо горничной.

— Еще жива. Она — крепкая женщина, миледи. По-моему, она выживет, если уж продержалась так долго. Это добрый знак.

— Вам надо перекусить, — заметила Блейз; — Я присмотрю за ней.

Капитан ушел, а Блейз присела рядом с Геартой. Она лежала спокойнее, чем прошлой ночью, и Блейз не знала, радоваться этому или пугаться. Несмотря на то, что лицо служанки покрывал пот, он был не таким обильным, как ночью, и дрожь прекратилась.

Милая Геарта! Она была для Блейз не только горничной, но и подругой и наперсницей — с тех пор, как Блейз появилась в Риверс-Эдже. Со своей материнской мудростью Геарта умела решить любое затруднение. Она не могла умереть! Просто не могла! Блейз вспомнила об Эдмунде и поклялась сберечь Геарту, живое свидетельство ее прошлого.

«Милосердный Боже, — молча молилась она, — Тебе ни к чему моя Геарта, а мне без нее не обойтись». Будет ли услышана эта молитва? Блейз этого не знала. «Пресвятая Богородица, сохрани мою Геарту». Она окунула тряпку в ведро с холодной водой, выжала ее и положила на лоб горничной.