— В этом весь Билли, — говорит Ник своим амиго. — Все продумывает на два хода вперед.

— На три, — поправляет его Билли, и Ник смеется, как будто не слышал ничего смешнее с тех пор, как умер Хенни Янгмен. Амиго прилежно смеются вместе с ним.

— Ладно, — объявляет Ник. — Хватит с нас шипучки. Mangiamo, mangiamo[13].

Ужин в самом деле отменный: на первое подают французский луковый суп, затем маринованную в красном вине говядину, а на десерт — обещанную «Запеченную Аляску». Все, кроме десерта, приносит угрюмая женщина в белой форме. Десерт вкатывает на тележке сам шеф-повар. Выслушав аплодисменты и комплименты, он благодарно кивает и удаляется.

Ник, Фрэнк и Поли ведут беседу — главным образом о Вегасе: кто где играет, кто где строится и кто подал документы на игорную лицензию. Как будто не понимают, что Вегас безнадежно устарел, дивится Билли. Возможно, они действительно об этом не догадываются. Джорджо так и не приходит. Когда после ужина официантка приносит всем ликер, Билли отказывается. Ник тоже.

— Мардж, вы с Аланом можете идти домой, — говорит Ник. — Было очень вкусно, благодарю.

— Спасибо, но мы только начали все убира…

— Уборка может подождать до завтра. Вот. Передай это Алану. На такси, как говорил мой папаша. — Он сует официантке несколько купюр, она обещает все передать и уже собирается уходить, когда Ник ее окликает: — Ах да, Мардж!

Она оборачивается.

— Вы ведь не курили в доме?

— Нет.

Ник кивает.

— Поторопитесь, ладно? Билли, идем в гостиную — надо перетереть. А вы, ребятки, займитесь чем-нибудь.

Пол говорит Билли, что был рад встрече, и направляется к выходу. Фрэнк выходит вслед за Мардж в кухню. Ник бросает салфетку в размазанные по тарелке остатки десерта и уводит Билли в гостиную. В дальнем конце громоздится камин (в таком и Минотавра можно зажарить), в нишах красуются статуи, а на потолке — порноверсия Сикстинской капеллы.

— Круто, да? — спрашивает Ник, обводя взглядом убранство.

— Очень, — отвечает Билли, а сам думает, что если ему придется просидеть в этой комнате хотя бы час, он сойдет с ума."

"— Садись, Билли, в ногах правды нет.

Билли садится.

— А где Джорджо? Вернулся в Вегас?

— Может быть, — отвечает Ник. — А может, он в Нью-Йорке. Или в Голливуде — встречается с киношниками насчет экранизации одной отличной книжки.

Читай — не твоего ума дело. Что ж, Ника можно понять. Билли ведь просто его подчиненный. Вольный стрелок, как говорили в старых вестернах, которые так любил мистер Степенек.

При мысли о мистере Степенеке Билли сразу представляет себе тысячу разбитых автомобилей — по крайней мере ребенком ему казалось, что их там тысяча, а может, столько там и было, — с потрескавшимися лобовыми стеклами, мерцающими на солнце.